ИЗВЛЕЧЕНИЕ ФОЛКА ИЗ АРХИВОВ

Сегодня безграничную популярность фолк-музыки среди самых широких масс часто связывают с именем Боба Дилана. Здесь решающую роль сыграла лирика, и все же ложилась она именно на фолк-звучание. Главная заслуга Боба заключается в том, что он как никто другой интегрировал многочисленные фолк-направления в поп-музыку. Собственно, он взломал последнюю в 1965 году синглом “Like A Rolling Stone” и запустил новый виток для сплава фолк-поп-рок. Переломному моменту предшествовали годы «брожения» музыканта в питательной среде блюза, кантри, госпела и бесчисленных воплощений народной музыки Северной Америки, Британских островов, Африки и не только, которые уживались в пределах США.

Вуди Гатри

Неизвестно, нырнул бы Дилан в эту среду столь удачно, не борозди ее просторы до него Вуди Гатри, Пит Сигер, а также Джош Уайт, Берл Айвз, The Weavers, Ледбелли и десятки других музыкантов в 1940-60-е годы. Они стали агентами фолк-ревайвла — волны популяризации народной музыки в США, которая затем прокатилась по Великобритании и Канаде. В музыке фолк-ревайвла звучат отголоски спиричуэлса, блюза, кантри, аппалачского фолка, блюграсса, каджуна, всевозможных производных от народных песен афроамериканского населения, эмигрантов из Европы и коренных жителей Америки. Фолк стал «современной» народной музыкой в прочтении, грубо говоря, профессиональных артистов, вдохновленных «традиционной» народной музыкой, которая рождалась среди «простого люда» устно и сама по себе. А вот фолк-ревайвал появился вовсе не сам по себе.

Поколение музыкантов Гатри и Сигера построили львиную долю своего наследия на монументальной работе американских фольклористов и этномузыковедов — Архиве американской народной музыки, собранной в 1920-40-е годы для Библиотеки Конгресса США. Группа коллекционеров и исследователей, включавшая фольклористов Джона Ломакса и его сына Алана, поэта Карла Сэндберга, музыканта и музыковеда Чарльза Сигера и других, вооружилась появившимся оборудованием для полевой звукозаписи и отправилась бродить по замшелым деревушкам, рабочим городам, удаленным фермам. По пути они останавливались на полях, верандах рассыпающихся домов, в отрезанных от мира поселениях, выбеленных церквях общин чернокожих, тюрьмах. Они записывали песни, ставшие документацией многочисленных моментов здесь и сейчас первой половины ХХ века: заботы, шутки, нужды, переживания, радости, быт, традиции — истории.

Роберт Уинслоу Гордон с цилиндрическим фонографом Эдисона, основатель Архива американской народной музыки Библиотеки Конгресса США

Старинные баллады, тюремные песни, аппалачский фолк, афроамериканский блюз и прочая музыка народов США пополняла Архив с 1928 года, вдохновляя музыкантов первой волны фолк-ревайвла. А музыканты второй волны, включая Боба Дилана, во многом обязаны еще одному сборнику — трехтомной Антологии американской фолк-музыки. Она состоит из записей, сделанных Гарри Смитом в 1926-1933 годы, и выпущенной лейблом Folkways в 1952 году.

Архив и Антология — это Ветхий и Новый Заветы традиционного и нетрадиционного фолка ХХ века. В первую очередь полевые записи из этих сборников завораживают своей честностью, поскольку за музыкой не стоит творческого или коммерческого намерения артиста — она появляется из естественного стечения обстоятельств (культурных, бытовых, религиозных, политических и других). За честностью идет простота: как правило мы слышим вокал и 1-2 музыкальных инструмента, часто непрофессиональных, собранных из того, что было под рукой и способно издавать звук. Наконец, это уникальная аудио-документация момента в пространстве и времени, который больше никогда не повторится. Последнее качество подчеркивают звуки окружающей среды, которые смог уловить микрофон.

Ценность архивной записи не столько в музыке, сколько в истории мгновения. Вот, что больше всего привлекает нынешних охотников на ветхие хрупкие пленки — лейблы Numero Group, Norton, Light in the Attic, Ace, Rhino, Now Again и немного других. Тиражи релизов на физических носителях — пластинках и кассетах — немногочисленны ввиду относительно скромного спроса. На сегодняшний день находки таких лейблов достигают большего количества слушателей в основном за счет попадания треков в рекомендованные подкасты музыкальных сервисов вроде Spotify или Apple Music.Также они звучат в атмосферных сериалах вроде «Фарго» или «Мастер не на все руки». Или в эфирах онлайн-радио, крайне нишевых либо крайне разножанровых, но точно с хорошим вкусом — как NTS Radio, например. Здесь фолк середины прошлого века неожиданно всплывает миксах самых разных артистов и меломанов. Но есть и шоу, в котором каждый месяц архивные записи звучат два часа к ряду — Death Is Not The End, за которым стоит одноименный британский лейбл.

«Смерть — это не конец» кажется очень органичным названием для лейбла, который колеблется на грани музыкального и этнографического, исследуя архивные записи раннего американского традиционного фолка и музыки фолк-ревайвла. Современные технологии позволяют отшлифовать покрытые пылью записи до звучания новых, однако это совершенно не прельщает Люка Оуэна, основавшего Death Is Not The End на чистом меломанском любопытстве, тяге к «музыке ради музыки» и любви к аутентичному саунду: «Я думаю, что ценность большей части такого рода материала заключается в простоте... Мысли о том, что один микрофон одним единственным дублем записал пространство и время, в которых я никогда не был».

Люк Оуэн

Лейбл и радио-шоу DINTE отдают дань трещащему по швам звуку, который рассказывает честную историю блюза, госпела, спиричуэлса, ду-вопа, соула и других жанров, начиная с 1920 годов. Взять запись “Say You Don’t Know Honey” Хораса Спротта, сделанную фольклористом Фредериком Рамси Младшим в Марионе, Алабама, в 1954 году. Звучит лишь скорбный, меланхоличный напев Спротта под естественные окружающие шумы. Именно эти тонкости полевых записей хранят в себе жизнь, которую эксгумирует Оуэн в своих переизданиях: «Это чье-то крыльцо в Алабаме в момент, когда я не жил, которого никогда не испытывал и не испытаю в будущем. Это то, что мне интересно». Здесь чувствуется этномузыковедческий подход: записи как снимки времени, места и культуры — это больше документация, нежели памятник музыкальности.

В 2013 году Люк Оуэн работал на дистрибьютора, который имел дело не только с новой музыкой, но и с широким спектром архивных записей. К тому времени Люк уже несколько лет вел собственный лейбл электронной музыки в свободное время, и тут на работе ему начали попадаться архивы, которые привлекали все больше внимания.

Вскоре Оуэн узнал, что у многих артистов из найденных архивов никогда не было полноценных лонгплей-релизов, они появлялись только в старых сборниках блюза и госпела. Да и некоторые сборники, достойные прослушивания сегодня, вышли из печати десятки лет назад. На фоне рассеивающегося интереса к изданию новой музыки в 2014 году Люк решил начать переиздавать старые записи в цифровом формате и на кассетах, позже и на виниле.

СБОРНИКИ КАК ПАМЯТНИКИ НАД ИСТОКАМИ

Первым релизом Death Is Not the End стало переиздание “Angola Prison Spirituals” — спиричуэлс заключенных Государственной тюрьмы Луизианы в Анголе, записанный Гарри Остером в 1940-50-е годы. «Быть в тюрьме вроде Ангольской в то время — ты не подумаешь, что многие надеялись выбраться оттуда живыми. Этот альбом подытоживает то, что я хотел подчеркнуть с помощью лейбла — силу духовного исцеления через нешлифованную песню, звучащую в таком месте, как Ангола».

“Angola Prison Spirituals”

Люк продолжил в том же духе со вторым релизом “Murderers’ Home” — компиляцией трудовых песен и полевых плачей заключенных Государственной тюрьмы Миссиссипи, записанных Аланом Ломаксом в 1947 году и собранных им в одноименный лонгплей. Весь сборник звучит в тон строчке одной из песен: «Мне недолго осталось, недолго я протяну в этом доме для убийц...».

Оуэн выказал почтение и другому выдающемуся коллекционеру полевых записей — Гарри Смиту, ответственному за «Новый Завет» фолка. На DINTE вышло трехтомное переиздание той самой Антологии американской фолк-музыки — первый за 60 лет релиз 84 песен на кассете с визуальной айдентикой первоначального издания на Folkways.

Люка заинтересовало пение Священной Арфы — традиция священной хоровой музыки, возникшая в связке с одноименным сборником мелодий-заметок и пришедшая на юг США из Новой Англии: «Я лично не религиозен, но пересечение между религией и музыкой очень интересует меня. И общинное пение в этом смысле очень мощное. Это опыт глубокого погружения». Пению Священной Арфы посвящена гипнотическая компиляция DINTE “I’m on My Journey Home: Sacred Harp Singing, 1928​-​1934”.

“Bury Me in a Corner of the Yard” объединил малоизвестный ранний фолк каджунов — франкоязычный гибрид общинного пения, повседневного блюза и типичного южного йодлинга. Что касается более позднего фолка, Оуэн собрал ямайский ду-воп и ритм-н-блюз конца 1950-х и начала 1960-х, распространившихся с появлением саундсистем на острове, в двухтомную коллекцию “If I Had a Pair of Wings: Jamaican Doo Wop”.

Кроме сборников, отведенных под разные направления фолка, народности или географические области, Люк Оуэн выпустил две «тематические подборки». “The World Is Going Wrong” — 12 треков блюза и госпела 1920-40-х годов в качестве трибьюта уходящему 2016 году «во всей его дерьмовом, горестном, апокалиптическом великолепии». И рождественский плейлист “Death May Be Your Christmas Gift” — праздничные проповеди, госпел, блюз и прочий американский фолк 1930-50-х годов: «Честно говоря, я просто хотел собрать рождественскую компиляцию, которую я мог бы слушать без желания кричать».

ВОСКРЕШЕНИЕ ТЕХ, О КОМ ЗАБЫЛИ

С третьего релиза Death Is Not The End начал переиздавать музыку отдельных исполнителей. Первой из таких была Сестра Ола Мэй Террелл — пожалуй, самая известная артистка из всех, чью музыку Оуэн выпускал. Она умерла в 95 лет, оставив после себя 75 лет наследия госпела и блюза. “Sister O​.​M. Terrell” — первое и единственное издание исключительно ее музыки — также подчеркивает ее талант гитаристки.

“I Have a Home in the Sky” — 12 записей Преподобного Эдварда. У. Клэйборна из 40, сделанных в 1920-х годах: «Я был поражен их простотой, одновременно сохранившей в себе так много силы... Это та самая идея музыки, несущей послание. Независимо от того, насколько просто звучит аккомпанемент, сила все равно прорывается». Тот факт, что историческая ценность фолка превосходит музыкальную, подчеркивает альбом Хораса Спротта “Ain’t This a Mean World”: «99% из них [записей] — а-капелла. И для меня это не просто голос, но также звуки, прокравшиеся из окружающей среды: стрекотание сверчков, болтовня и другое. Порой это именно то, что больше всего цепляет меня в полевых записях того времени». Хотя в случае релиза с музыкой Вашингтона Филлипса аккомпанемент все же привлекает отдельное внимание, поскольку певец подыгрывает себе на чем-то неведомом — то ли автоарфе, то ли челестафоне, может на фоноарфе или вовсе на самодельном инструменте.

После издания альбома “Bowling Green” Сестер Коссой — песен дуэта близнецов под аккомпанемент Эрика Дарлинга на банджо — DINTE начал расширять этнографические и стилистические границы в самостоятельных релизах артистов. Особым релизом для Люка стал перевыпуск полевых записей Р. Гордона Уоссона в Мексике в 1956 году, поскольку за ними крылась особенная история. Как-то Уоссон — бывший банкир с пристрастием к галлюциногенам — обнаружил себя выслеживающим загадочную мексиканку Марию Сабину. Будучи кем-то вроде шамана, она использовала галлюциногенные грибы для свершения исцеляющих ритуалов над больными. Выяснилось, что путешествие Уоссона на самом деле было частью проекта ЦРУ МК-Ультра.

Мария Сабина

Оуэн издал 14 записей фламенко и песен Андалузской Коплы в исполнении Долорес Хименес Алькантары aka Niña de la Puebla на альбоме “I’m Always Crying”. За ним последовал альбом “La Cueca presentada por Violeta Parra” — ранние песни чилийской фольклористки и художницы Виолеты Парры, записанные в 1950-ых. “My Torment” Эрсилии Косты — 15 треков душераздирающего архивного фаду под сопровождение самобытного гитариста Армандиньо, записанных в Мадриде в 1930-х годах. Также Люк обратил внимание на фолк греческих иммигрантов в Нью-Йорке 1920-30-х в исполнении Джорджа Кацароса в двухтомном издании “George Katsaros: Greek Blues in America”.

Niña de la Puebla

НЫНЕ ЖИВУЩИЕ НАСТОЯЩИМ ПРОШЛЫМ

К осени 2016 года за плечами Оуэна было уже 14 релизов из старых архивов. Тогда у него появилось желание искать «новую» музыку для выпуска на Death Is Not The End. Первым стал лонгплей “EOTVB” примитивистского гитарного дуэта братьев из Торонто East of the Valley Blues. «Это открыло мне глаза на тот факт, что сегодня существует много новых артистов, играющих в духе Башо, Фэйхи — американского примитивизма. Поэтому мне хочется верить, что альбом East of the Valley Blues положит начало работы с новейшими артистами наряду с изданием более старого материала». Год спустя DINTE выпустил еще две песни дуэта в релизе “Fayet”.

На лейбле также отметился Henry Caravan, известный как Wanda Group, Dem Hunger и Louis Johnstone. Гитарист записал “A Shrine to A Radiator” — импровизации, сыгранные «в чьем-то чужом доме и на чьей-то гитаре».

Ored Recordings записывают «в поле»

Наряду с поиском новых артистов Оуэн задумывался о собственной полевой работой. К 2017 году он уже сделал несколько атмосферных записей и надеялся подобраться к пятидесятникам и конгрегациям евангелистских церквей в своей округе. Но тут Люк завязал дружбу на расстоянии с россиянином Булатом Халиловым, который ведет Ored Recordings — небольшой лейбл, сосредоточенный на поисках, сборе и выпуске полевых записей аутентичной традиционной музыки с Кавказа, из России и со всего мира. Если изначально Ored Recordings выпускал музыку только в цифровом формате, то в сотрудничестве с Death Is Not The End импринт презентовал свой первый релиз на физическом носителе — кассете. Сборник “An Introduction to Ored Recordings” из двух частей включает народные песни и танцевальную музыку жителей Кавказа.

ПРАХ И ТРЕСК НА NTS RADIO

Первый эфир Death Is Not The End на NTS Radio состоялся 7 октября 2015 года. В описании шоу говорится, что DINTE «выкапывает старейшее из старого и подает вам госпел, блюз и фолк с треском. Внемлите праху». А настроение выпусков в общем обозначается как «любовь, утрата, горе и предательство» — частые темы в фольклоре.

Каждый месяц Люк Оуэн транслирует как музыку с релизов лейбла, так и горы находок за его пределами, которые демонстрируют широкое разнообразие фолка и традиционной музыки разных времен, народов и частей света: ямайский госпел, ньябинги, рокстеди, тайский фолк, хайлайф, джуджу, аппалачский фолк, ребетика и десятки других. Если Оуэн обращает внимание на более близкую к нам во времени музыку вроде ранней психоделики, электроники, серф-рока или даже поп, то это всегда самые старые и неожиданные экземпляры со всех концов света (из дореволюционного Ирана, например).

Есть эфиры, в которых жанр играет второстепенную роль, как в случае с освободительными песнями и записями активистов Студенческого ненасильственного координационного комитета 1960-х годов. И в случае с абстрактной музыкой, рассказами и поэзией Айвора Катлера или записями болливудской иконы Латы Мангешкар. Часто шоу DINTE, посвященные отдельным артистам, подталкивали Люка к будущим релизам их музыки на лейбле. Вдобавок, Оуэн обращается к эфирам первых пиратских радиостанций Англии, появившихся в 1980-ых годов в укромных уголках Лондона и Бристоля. А также к записям с первых саундсистем на Ямайке и в Великобритании 1980-х годов.

Кроме собственных «ископаемых» Люк Оуэн открывает слушателям материал других лейблов, например, антологию “The Voice of the People” лейбла Topic Records. В гостях шоу DINTE со своими миксами побывали Нэйтан Сальсбург (куратор архива Алана Ломакса), Ldgu из Tresno Records, лейбл Dying For Bad Music и другие. Ored Recordings не только представил гостевой микс, но и выбрался вместе с Death Is Not The End на специальное шоу NTS Radio в рамках выставки «Красная звезда над Россией» в галерее «Тейт Модерн». В коллаборации лейблы представили короткометражки, снятые Винсентом Муном, изданием inrussia и Ored Recordings под диджей-сет полевых записей, сделанных Аланом Ломаксом во время путешествия по СССР в 1964 году.

СМЕРТЬ — ЭТО НЕ КОНЕЦ


Сегодня призраки ушедшей в прошлое музыки продолжают вставать из могил на лейбле Death Is Not The End. Причем, надгробия все чаще находятся за пределами Америки, а то, что под ними покоится, все «моложе». Весной этого года свет увидели уникальные записи японской музыки ryūkōka в исполнении гейши Коуты Кацутаро, сделанные в 1930-х годах. В июне — вырезки из эфиров пиратских радиостанций Бристоля, задокументировавших дерзкую контркультуру города в 1980-2000-х годах.

Похоже, что Люк Оуэн, который ценит искренность пролетающего мгновения и духовную мощь песни, продолжит исследовать вековые копи «музыки ради музыки» и подавать артефакты на радио NTS в том числе. А также исследовать еще неизведанное и пока не записанное на микроон этномузыковеда: «Однажды услышав нечто подобное, ты осознаешь, что еще много чего есть, что следовало бы задокументировать».

katacult_brave-factory2019_banner--1-