Танец — действие активное, и поэтому непреложно ассоциирующееся со свободой. Кроме того, часто еще и коллективное, что придает ему ритуальный, а в современном мире — скорее социально-политический окрас. Танец выражает, рассказывает и объясняет, значит, он может быть заявлением — жестом, который сложно не заметить. Это язык без слов, а потому он понятен многим. И как использовать такую суперсилу — вариантов множество.

Вспомните, что даже в Киеве за последние годы устраивали две интересные и очень даже танцевальные акции — Make Music Not Drugs после истории с Кивой в 2015-м году и второй «рейв под Кабмином» после обысков в клубах в 2017-м.

В общем, танец может быть способом привлечения внимания, оружием или рупором, может сплачивать единомышленников и доносить важные сообщения. Поэтому всевозможные парады, акции, флешмобы часто проходят не только с пламенными речами, но и с такими же энергичными танцами.

Выбрали несколько показательных историй и рассказываем, о чем танцуют люди, которым есть что отстаивать.

НАРОД ПРОТИВ ДИКТАТУРЫ И ДИСКРИМИНАЦИИ

«У нас не было ружей. У нас не было слезоточивого газа. У нас не было умных современных технологий для ведения войны…. Для нас той-той и был чем-то вроде оружия войны», — Винсент Вена, документальный фильм Amandla!

Где же ещё, как ни в Африке, на континенте с богатейшей культурной традицией и неиссякаемыми поводами для борьбы и революций, мог родиться такой уникальный танец протеста, как той-той (toyi-toyi)? Из себя он представляет довольно простой, но действенный марш непокорных, который изначально и танцевали только на политических акциях.

Свои истоки той-той берет в Зимбабве, стране, которой Роберт Мугабе правил со дня провозглашения независимости в 1980 году и по 2017 год. Но, что интересно, в полную силу танец развернулся все же в соседней Южно-Африканской Республике, где более сорока лет просуществовал режим апартеида с жесткой политикой расовой сегрегации. В общем, катализаторами возникновения и развития протестного стиля стали диктатура и дискриминация, на которые той-той ответил контролируемой агрессией.

Чтобы танцевать той-той, нужно, по сути, бежать (в сторону противника, конечно, но можно и на месте), высоко поднимая колени. При этом можно размахивать руками, держать их при себе или переплетать с руками товарищей. Добавьте сюда еще пение и выкрикивание политических лозунгов. Сначала он может показаться даже забавным, а затем — скорее пугающим, если вспомнить, в каких условиях обычно использовали той-той и что танцевали его десятки и сотни людей.

«Мы войдем в историю как армия, которая больше пела, чем боролась», — говорил музыкант Хью Масекела о протестантах. Пела и танцевала — если точнее.

Даже во время самых страшных маршей против режима апартеида, когда безоружных протестующих хладнокровно расстреливали чуть ли не в спину, той-той помогал им сплотиться.

«Большинство сотрудников полиции и солдат, которые должны были сдерживать эти незаконные марши, были напуганы поющими людьми. Им приходилось стоять на страже. Но безоружная толпа внушала страх только своим той-той!», — вспоминал бывший глава национальной полиции.

После успешного свержения режима танец стал скорее ритуальным и праздничным. Когда Нельсон Мандела объявил о своей свободе в 1994 году в Йоханнесбурге, ликующие толпы людей начали танцевать той-той уже как победители. Мандела, конечно, присоединился. Сейчас той-той исполняется в памятные даты, например, в честь того же Нельсона Манделы, а также на свадьбах, днях рождения и подобных увеселительных мероприятиях. Его называют 12-м языком ЮАР (где насчитывается 11 официальных), вот только этот язык здесь знают, кажется, абсолютно все. А это пример его мирной вариации:

Кроме того, иногда профсоюзы и общественные организации все еще используют той-той по прямому назначению — для выражения недовольства. И, например, по старой доброй традиции марширующая и поющая толпа именно так протестовала в 2017 году против президента Джейкоба Зумы, увязшего в коррупционном скандале. К слову, Зума в итоге подал в отставку в прошлом году.

«Танец — способ выражать себя, противостоять апартеиду и поддерживать культуру. Это также способ общаться друг с другом так, чтобы вас не поняли копы. Наши бабушки и дедушки делали это, потому что такими были политические условия. Тогда танец был формой протеста, и это все еще важно сегодня», — Pan African Music.

Конечно, тему Африки так просто не отпустить — здесь найдутся и другие сокровища, о которых невозможно умолчать. Например, танец панцула (pantsula).

История этого танца гораздо жизнерадостнее: началось все в 50-х с дорогой и красивой обуви. Тогда модники Йоханнесбурга и окрестностей наслушались американского джаза, подсмотрели что-то у джайва, что-то у чечетки, а что-то у племенных танцев родины и стали ловко и быстро вертеться и отстукивать ногами ритм, но достаточно осторожно — чтобы не повредить туфли. Кажется, какие-то движения даже позаимствовали у кунг-фу, но поди уже разбери. Костюмы с иголочки, алкоголь, привлекательные подружки, да и вообще весь этот флер гангстерской романтики изначально были необходимыми атрибутами стиля.

Времена менялись, а с ними и панцула, но кое-что оставалось неизменным. Он всегда был выразительным танцем, поэтому и использовался, чтобы рассказывать совершенно разные истории, превращать любой жест в высказывание, интерпретировать все происходящее в хореографию. Как вы поняли, пацула — это такой хип-хоп для Южной Африки.

Помимо того, что со временем постоянно появлялись новые вариации стиля, скорость становилась все запредельнее, а бит нового и популярного квайто-хауса — энергичнее, танец еще и политизировался.

И если той-той танцевали на акциях протеста, то панцулу — на улицах, никого не устрашая, но рассказывая свои истории. Со временем дошло и до того, что танцоры выступали против употребления алкоголя, наркотиков и насилия — то есть, ровно против того, что окружало этот танец изначально. Ну, почему бы и нет, если против режима апартеида уже не нужно было протестовать. Зато ребята из тусовки не оставили без внимания и упомянутый протест против опального президента Зумы и его политики: коллектив Via Katlehong даже посвятил свой перформанс теме коррупции.

«Вы знаете, моя бабушка все еще живет в хижине, да и я я живу в хижине, и это спустя 24 года после апартеида. Для чего на самом деле мы боролись? Почему все так же? Почему становится хуже?», — вопрошает один из танцоров, участвующих в постановке.

Два предыдущих года шоу путешествовало по миру, и в нем фрустрация, гнев и разочарование снова и снова сбивали танцоров с ног, но ведь этот танец — только для ловких, а значит, и стойких.

Само собой, не обязательно придумывать специальный танец, чтобы использовать язык тела для заявления или протеста. Иногда достаточно адаптировать уже существующий стиль или просто танцевать так, как танцуется — «будто никто не видит», но так, чтобы все видели.

ТАНЦОРЫ ПРОТИВ НАСИЛИЯ

«Частично — акция протеста, частично — танцевальная вечеринка, частично — коллективная автобиография. FLEXN противостоит социальной несправедливости — от жестокости полиции до недостатков тюремной системы в Америке», —  The New York Times о шоу FLEXN.

Убийство 17-летнего афроамериканца Трейвона Мартина в 2012 году а Майами вызвало в Штатах настоящий резонанс. Подростка застрелил патрульный, которому поведение безоружного парня показалось подозрительным. Все это повлекло за собой многочисленные акции протеста с требованиями арестовать убийцу, а также в принципе актуализировало дискуссии по поводу расизма и дискриминации, ношения огнестрельного оружия и роли полиции.

В это время ребята из Бруклина также решили устроить акцию протеста против дискриминации, и сделали это так, как они умели лучше всего: «Окей, мы не можем многого сказать об этом, но танцевать мы можем действительно хорошо, поэтому мы пошли в парк и сделали это».

Правда, в современном мире и в другой стране история строится немного иначе, чем в ЮАР: бруклинцы сняли видео под названием «Танцуй за справедливость». На нем около 20 участников исполнили флексинг — танец, который в двухтысячных вырос из ямайского стиля брук-ап (Bruk-Up), хотя и кажется, что уж скорее из хип-хопа.

Заводилой танцующей банды был Регги Грей (более известный как Regg Roc), один из пионеров стиля.

Грей много лет развивался сам и совершенствовал флексинг, а тут в одночасье утвердил его как танец протеста. Крайне выразительный, он как нельзя лучше подходил для того, чтобы говорить с его помощью о несправедливости и борьбе. Все эти заломанные руки, скручивания на пределе человеческих возможностей, поразительная плавность и поражающая четкость, эффект ломающихся костей или полного их отсутствия. В общем, танец тех, кого можно как угодно гнуть, но не получится сломить. Грей рассказывает, что его, например, вдохновляли фильмы про кунг-фу (где-то это уже было, правда?) и «Матрица».

И вообще флексинг — танец исключительно нарративный. А поскольку его обычно исполняют уличные танцоры, то и истории, которые они рассказывают — о проблемах улиц, то есть о насилии, бедности, дискриминации и предрассудках, безысходности и надежде.

Спустя пару лет после записи видео Regg Roc вместе с единомышленниками создал целый танцевальный проект FLEXN, рассказывающей, опять же, о дискриминации, и отправился с ним гастролировать. Шоу состояло из 18 эпизодов, в которые уместилась  история с насилием в семье, гангстерскими разборками, заключением под стражу, варварством полицейских и утраченными надеждами. Прием «ломания костей» танцоров стал яркой метафорой ломания человека системой, а затяжные паузы в танце —  олицетворением нерешительности и растерянности из-за бессилия перед лицом той самой системы.

Еще Грей вместе с другими танцорами и правозащитной организацией ACLU записал видео «Знай свои права», говорящее, собственно, о правах человека, которого остановили копы.

Есть и пример уже не о флексинге, но все еще о том, как танец становится оружием против оружия. Пусть это и единичная история, но таких много. Так вот, еще одна недавняя болезненная тема для дискуссий в США — тоже про применение огнестрельного оружия, но уже в связке с расстрелами в школах. В частности, после такой трагедии в Паркленде в прошлом году хореограф Челси Дженнингс тоже решила высказаться так, как умеет лучше всего.

Она поставила танец и сняла видео под  Birdy "People Help the People". Ролик начинается со статистики, касающейся жертв стрельбы в школах Америки. Очень просто, наивно и страшно трогательно.

РЕЙВЕРЫ И КЛУБЫ ЗА СВОБОДУ, МИР, ЕДИНОРОГОВ

«Танцы — это политика, дурачок. Пока находишься на танцполе, ты формируешь союз, пусть и недолгий, с сотнями, быть может, даже с тысячами людей», — «История диджеев», Билл Брюстер и Фрэнк Броутон.

Примеров противостояния молодых людей, которым просто хочется веселиться и танцевать, и неких условных вражеских сил (или неусловного государства), достаточно. Вот сюда же, кстати, эти «рейвы под Кабмином» в Киеве или прошлогодние танцы под Парламентом в Тбилиси после рейдов в клубах Bassiani и Cafe Gallery.

В общем, это отдельная большая глава, поэтому, пожалуй, подробнее расскажем только об одном хрестоматийном примере. И хорош он тем, что тут как раз и танцевали, грубо говоря, за возможность танцевать. С таким размахом и так самозабвенно, что тут же входили в историю.

На самом деле началось все немного раньше, но кульминация датируется 1994 годом, когда в Британии появилась новая версия Акта о криминальной юстиции и общественном порядке. (Обратите внимание — год, когда Мандела танцевал победный той-той). Так вот, законопроект по сути означал, что всё — больше никакие спонтанные вечеринки, разнузданные фестивали, сквоты и несанкционированное веселье британцам не светят. Государству не особо нравились истории с рейв-движением и «Летом любви», поэтому оно решило если не совсем запретить, то хотя бы взять это все под контроль. Лондонские рейверы, естественно, не могли такого стерпеть.

Марша/протеста/демонстрации всего случилось три, и были они больше похожи на опен-эйр фестивали, но только все же с речами и лозунгами. Пестрая, пляшущая толпа рассыпалась от Гайд-парка до Трафальгарской площади. Её сопровождали грузовики с музыкой, за которую отвечали промо-группы Genesis’88, Biology, Sunrise, Weekend World, Fantasy FM 1990, DiY и многие другие. Только представьте — на втором рейв-марше собралось около 50 000 человек.

Третий протест оказался уже не таким веселым — полиция стала пожестче. Но в конечном счете закончилось все тем, что, пока власти боролись с нелегальными вечеринками, в стране стали открываться легальные клубы, а подпольные рейвы превратились во вполне официальные фестивали. То есть, протестующие вроде бы и проиграли в этой битве, но получили мир на отличных условиях.

А “They Wanna Fight, We Wanna Dance”, кажется, стал лозунгом на века.

Май 2018-го, толпа примерно в 20 000 человек собралась в берлинском Митте, у Рейхстага, и танцует под электронную музыку. Многие разместились на лодках на реке Шпрее. В принципе, очень похоже на какой-нибудь фестиваль в Берлине.

Но можно заподозрить и нечто большее, если вспомнить, что тот же культовый Love Parade начинался здесь в 1989 году именно как политическая демонстрация.

На этот раз местные диджеи играли, чтобы поддержать толпу, собравшуюся ради акции «Остановите ненависть» против правой партии «Альтернатива для Германии». Суть в том, что на это майское воскресенье был назначен митинг как раз тех, кто поддерживает ультраправую партию. Их оппоненты решили организовать свою «вечеринку» в противовес и в итоге сделали такую многолюдную, веселую и шумную акцию, что попросту заглушили правый марш. Во всяком случае, марширующих собралась в 4-5 раз меньше, чем танцующих.

«Культура берлинских клубов — это все то, чем не является нацизм. Мы прогрессивные, странные, феминистские, антирасистские, инклюзивные, цветные, и у нас есть единороги», — говорилось в сообщениях рейверов-активистов.

ЖЕНЩИНЫ И ЛГБТ ПРОТИВ УЩЕМЛЕНИЯ ПРАВ И ЖЕСТОКОСТИ

А теперь перенесемся практически в наше время, в 2018 год, и в другую страну, но снова попадем на историю, когда танцуют ради того, чтобы, условно, можно было танцевать.

Недавно мы писали о том, как сложно быть музыкантом или даже просто любить музыку в Иране. После Исламской революции, которая случилась 40 лет назад, очень многое стало харамом. Металистов могли обвинить в сатанизме, рэперу — грозить смертной казнью за неуважительный рэпчик и так далее. Несложно предугадать, чего будет стоит девушке в такой стране выложить в Инстаграм свой достаточно откровенный (ну как для Ирана, а то и вообще развратный — без хиджаба же!) танец. Или, к примеру, видео, где она напевает песню Джастина Бибера и прочую запрещенку (потому что западную). Конечно, стоит это ей будет ареста. Впрочем, Маеде Ходжабри пошла на такой шаг осознанно.

«Если вы скажете людям в любой точке мира, что 17 и 18-летние девочки арестованы за их танец, веселость и красоту по обвинению в непристойном поведении, когда в то же время насильники детей и другие преступники на свободе, они будут смеяться! Потому что для них это невероятно!». То есть таким образом девушка хотела выразить протест против многочисленных арестов и преследований танцующих людей в Иране.

В итоге все это переросло в флешмоб — сотни иранских женщин начали постить видео, где они танцуют. Совершенно безобидные, как на наш взгляд, но очень опасные в исламском государстве. Фотограф из Тегерана Рейхане Таравати, которая сама была арестована в 2014 году за то, что станцевала на видео под хит Фаррелла Уильямса “Happy”, написала в Твиттере: «Вы арестовали меня за то, что я была счастлива, когда мне было 23 года. Теперь вы арестовываете #MaedehHojabri, и ей только 18! Что же вы сделаете со следующим поколением?».

Ранее, в 2017-м, 21-летняя Сайкал Жумалиева из Бишкека тоже выложила довольно резонансное видео в Инстаграм. Девушка станцевала возле юрты с веником и в халате, а потом даже спела в воображаемый микрофон из куска мяса. Все это дурачество на самом деле — серьезное заявление, мол, не хочу замуж, возвращаться в деревню и жить в юрте. Своим перформансом Сайкал говорит о проблеме ранних браков в Киргизии, где до этих пор судьбу девушек часто решают родители, указывая им, за кого идти замуж и как потом работать с утра и до вечера.

Иногда для заявления достаточно и одного танцующего человека, а иногда стоит собрать и сотни. Например, в этом году в Маниле День святого Валентина отметили масштабным танцевальным флешмобом. Участие принимали преимущественно монахини и школьницы, которые таким образом хотели привлечь внимание к проблеме насилия по отношению к женщинам.

В рамках глобального движения One Billion Rising подобные танцевальные флешмобы устраивают во многих странах мира, потому что проблема, к сожалению, актуальна повсеместно.

И конкретно в Филиппинах дела обстоят не лучшим образом. Дело в том, что нынешний президент Филиппин Родриго Дутерте известен своим крутым нравом и нетерпимостью к кому бы то ни было. Так, после его прихода к власти в 2016 году в стране началась кровавая война со всеми, кто имеет хоть какое-то отношение к наркотикам. И кровавая — это даже не художественный эпитет. А его высказывания в духе «шутки» перед солдатами: «Я пойду за вас в тюрьму. Если вы изнасилуете трех женщин, я скажу, что я это сделал. Но ежели вы женитесь на четырех, я вас, сукины дети, побью» совсем не способствуют защите прав женщин в стране, где и так все время неспокойно.

Есть и более старый, но интересный кейс использования танца в этом контексте. Представьте себе квартал красных фонарей в Амстердаме — каналы, ошалевшие туристы  — там всегда все плюс-минус одинаково. Как вдруг девушки в окнах начинают танцевать, то есть не просто соблазнительно двигаться, а именно синхронно танцевать под дабстеп.

Перформанс завершается проекцией на стене со словами «Каждый год тысячам девушек обещают танцевальную карьеру в Западной Европе. К сожалению, они заканчивают здесь. Остановите траффик. Людей нельзя покупать и продавать». Стоит ли говорить, что на этом моменте аплодисменты и одобрительные возгласы затихли? В 2013-м году эта кампания была создана специально для Stop The Traffik, глобального движения, противодействующего торговле людьми.

Что касается представителей ЛГБТ, то они вообще больше всех славятся своими регулярными танцевальными акциями. Да что уж там — вся диско-культура зародилось как первое массовое яркое проявление борьбы гей-сообщества против ущемляющих общественных норм.

Что немаловажно, хотя актам сопротивления ЛГБТ обычно присущи карнавальность и даже балагурство, это не отменяет их серьезности и актуальности.

Так, в 2017 году сотни людей собрались возле дома Иванки Трамп в Вашингтоне, чтобы выразить протест против политики Дональда Трампа в отношении проблем изменения климата. Безусловно, дети не должны быть в ответе за деяния своих родителей, но только если эти дети не получили кабинет в Белом доме.

Акцию организовали представители ЛГБТ, поэтому прошло все довольно ярко и весело — в виде вечеринки. Участники танцевали под поп-хиты, забирались на крыши авто, размахивали радужными флагами, выкрикивая «Иванка, выходи танцевать!».

Кстати, это не первый случай за последнее время, когда сообщество ЛГБТ собралось вместе для танцевальной акции протеста в США — что-то подобное ​​также устраивали у дома вице-президента Майка Пенса.

И вот та акция у порога Пенса стала своего рода посланием и напоминанием для представителя правительства, имеющего далеко не лучшую репутацию в отношении вопроса ЛГБТ. Напоминанием о том, что, мол, мы здесь, мы едины, мы танцуем.

katacult_brave-factory2019_banner--1-