Музыка — это своего рода карт-бланш для людей с нестандартным мышлением и любителей экспериментов. Часто коллективы или авторы, произведения которых казались странными их современникам, спустя пару десятков лет начинали считаться первооткрывателями новых стилей и направлений.

Как раз о таких исследователях необычного звучания и расскажем.


АЛЕКСАНДР ЛЕБЕДЕВ-ФРОНТОВ

Александра Львовича знают как художника-графика, участника движения НБП и протоиерея-корифея нойз/индастриал музыки в СССР.

Его проект «Линия Масс» был основан в 1987 году, и он отличается от всего, что создавалось в том же направлении. Ведь это не бездумный одноволновой шум, а продуманные композиции, в которых присутствует дыхание заводов, скрежет машинных костей и автомобильных шкворней, дружный свист выдыхаемых паров и сигналы, приводящие всё это в движения. В целом, абсолютно бесчеловечная музыка механизмов.

Экспериментировать со звуками товарищ Лебедев-Фронтов начал даже раньше, еще в 1970-х. Как и Бойд Райс, он предпочитал издавать свои записи на виниле. И его «Линия Масс» появилась как раз благодаря винилу: купив однажды пластинку Beatles «на костях» (сделанную на рентгенограмме), Александр Львович услышал на ней белый шум разной атональности, а также порции отборнейшего мата. И это ему понравилось.

Дыхание заводов, скрежет машинных костей и автомобильных шкворней, дружный свист выдыхаемых паров и сигналы, приводящие всё это в движения.

АРСЕНИЙ АВРААМОВ

Стоит отметить, что шумовая музыка существовала задолго до «Линии Масс». Например, ещё 7 ноября 1922 года в Баку Арсений Михайлович Авраамов сыграл «Симфонию Гудков». Под неистовые движения дирижера звучали сирены фабрик и судов, направляющихся в порт. Это авангардное представление до сих пор является самым масштабным и захватывающим дух.

Для успешного исполнения композиции построили паровую гудковую магистраль, которую установили на миноносце «Достойном». Устройство этой вундервафли было несложным: на общую трубу крепилось от 20 до 50 гудков, подача пара находилась в центре, а на концах располагались клапаны для отлива воды перед исполнением.

О начале игры сообщал артиллерийский выстрел, поскольку «инструменты» находились в море на большом расстоянии друг от друга. Для дирижированием оркестра в центре действа располагалась вышка.

Интересно, что с инженерной смекалкой Арсений Авраамов подошел не только к своему magnus opus, но и к созданию музыкальных инструментов всеобщего пользования.

Он работал вместе с Евгением Шолпо над конструированием электронного синтезатора звука — вариофона. Так была создана техника «рисованного звука»: на специальной пленке вырезали изображения волн, которые должен был считывать и воспроизводить аппарат.

О начале игры сообщал артиллерийский выстрел, поскольку «инструменты» находились в море на большом расстоянии друг от друга.

СОФИЯ ГАБАЙДУЛИНА

Композитор София Габайдулина написала в 1970-ом году электронную пьесу “Vivente — non vivent”. В ней минималистичные партии, сыгранные на синтезаторе «АНС», прокладывают рытвины, по которым контрапунктом движется женский смех, сливающийся в крещендо в ужасающий шум.

В свое время этой прекрасной леди господин Шостакович сказал: «Я вам желаю идти вашим „неправильным“ путём». Эти слова сыграли с Софией злую шутку. Её новаторские и отчасти бунтарские произведения не понравились Тихону Хренникову — председателю Правления Союза композиторов СССР. Последний исключил Габайдулину из объединения композиторов, что означало запрет выступать на радио и телевидении.

София работала больше с симфоническими инструментами, по сути, “Vivente — non vivent” являлся её единственным экспериментов с электронной музыкой. Но довольно удачным.

Так она прокомментировала свои результаты «синтетического» звукоизвлечения: «Я поняла, что тут меня подстерегает то, чего я больше всего боюсь, — страшная зависимость от материи, от качества пленки, качества аппаратуры. Сделав “Vivente — non vivente”, я обратилась с большим вниманием к инструментам, которые можно назвать живыми».

Я поняла, что тут меня подстерегает то, чего я больше всего боюсь, — страшная зависимость от материи, от качества пленки, качества аппаратуры.

ШЕСТЬ МЕРТВЫХ БОЛГАР

Обычно вот этот флёр загадочности некоего таинственного коллектива кажется синтетическим и вызывающим аллергию. Как все эти разговоры об отшельничестве Виктора Пелевина. Но это утверждение не относится к коллективу «Шесть мертвых болгар», ранее состоящему из Алексея и Александра Чулковых, а также Антона Ковалёва.

Долгое время оставалось неизвестным, кто эти ребята, чем они живут и почему играют нестандартную музыку. Свой первый альбом «Маразм;а» участники записали в 1995 году с помощью микрофона «МД-200», эффектов ревербератора «Лель», синтезатора и сэмплов, представляющих шумы архангельского автопредприятия № 1, кастрюль, трещоток, кусков металла, старого винила и прочего барахла. Альбом распространяли через аудиопиратов в ларьках.

Музыканты очень любили свое творчество. Шум для них не являлся первоочередной составляющей треков. Они его использовали аккуратно, вкрапливая микродозы для подчеркивания красоты композиций. На мистическую дроун-эмбиент мелодию нашептывались фольклорные песни, отчего музыка уносила ветром в холодные леса. Становилось как-то одиноко, но легко.

СТУК БАМБУКА В ХI ЧАСОВ


Кстати, музыка «Шести мертвых болгар» напоминает творчество «Стука бамбука в XI часов» — коллектива из города Ижевск, появившегося в конце 80-х. Музыканты умели играться с инструментами, но не играть на них. В результате получилось то, что некоторые смогли назвать прототрип-хопом. Задолго до появления славных бристольских команд.

Участниками коллектива являлись Дмитрий Носков, Василий Агафонов, Константин Багаев и вокалистка Светлана Ерохина, которая единственная среди них имела академическое музыкальное образование. Её нежный голос гармонично ложился на психоделический холодный остов звуковых экспериментов.

Музыка «Стук бамбука в XI часов» очень мрачная, и в книге «Сто магнитоальбомов советского рока» Александра Кушнира Ерохина рассказывает, что, если бы у участников всё было бы хорошо в жизни, альбом «Легкое дело холод» мог бы не состояться. Также на творчество коллектива повлияли произведения писателей-сюрреалистов.

Вместе с композициями «Снежный мед» или «Лошадь моей жизни» в уши заливаются настороженность и легкая паранойя, а переживания музыкантов очень ярко визуализируются.

В 2014 году «Лёгкое дело холод» (вышедший в 91-ом году) единственным из российских дисков попал в список лучших электронных альбомов мира по версии журнала «Афиша.Волна».

Так что группа доказала, что для создания музыки много не требуется. Было бы желание и… немножко правильного настроения.

dNUoLeFk