На протяжении многих лет Англии сопутствует репутация страны, где ревностно соблюдают традиции, следуют регламентам общественного поведения и поддерживают нравственные устои. Закономерно, что на этом фоне Туманный Альбион регулярно порождает культурные явления, которые ставят под сомнение все вышеперечисленное и даже разрушают это в некоторых аспектах, чтобы запустить новую культурно-социальную динамику. К таким явлениям можно причислить лондонско-берлинский проект NAKED.

Музыка и лайв-перформансы дуэта Агнес Гричковской и Алекса Джонстона — это мрачные и бескомпромиссные взрывы нойза, тяжелых клубных индастриал-битов, скрим-вокала и неистового перформанс-арта. Через свое искусство, обрамленное в БДСМ-эстетику и неприукрашенную сексуальность, NAKED исследует двойственность человеческой природы, стирая границы между ее крайностями. При этом перформанс-составляющая их творчества не оставляет шанса зрителю и слушателю уклониться от непосредственного участия в этом пограничном исследовании.

За дебютным альбом "Total Power Exchange" (Halcyon Veil, 2017), два трека с которого прозвучали в сете Aphex Twin, последовала работа над иммерсионным лайв-перформансом. После лондонской премьеры шоу «Клетка», который Агнес и Алекс сравнили с фильмом «Голод» в возможной интерпретации Гаспара Ноэ, NAKED отправились в тур по Азии. А в конце января 2020 года дуэт выпустил второй альбом "Killed By Roses", ставший продолжением истории, которая началась в "Total Power Exchange" и закончится третьим альбомом в будущем.

Katacult разузнал у Агнес Гричковской и Алекса Джонстона о развитии трилогии NAKED, о том, как их сочетание музыки и перформанса сотрясает основы конформисткой аудитории и к каким открытиям пришло исследование нашей природы на данный момент.

Как появился проект NAKED и его название? Вы разрабатывали концепцию новорожденного проекта или NAKED появился сам по себе таким, какой он есть?

NAKED появился очень естественно, затем он прошел через процесс метаморфоза и превратился в то, чем он является сегодня. Что до названия, нам понравилась неоднозначность слова. Оно одновременно пробуждает множество разных чувств и ассоциаций: секс, тело, отвращение, красота, близость, хрупкость. Также название отсылает к грубому, первобытному элементу нашей работы, который соединяет с музыкой, равно как и с перформансом.

Через творчество вы исследуете двойственность человеческой природы. Чем вас так привлекли ее крайности и какие открытия вы успели сделать?

Как "Total Power Exchange", так и "Killed by Roses" исследуют сложные идеи доминирования и подчинения, осуществления контроля и пребывания под ним, власти и хрупкости, доминирования и ярости внутри социальных структур и внутри себя. Грани между этими крайностями могут быть (и часто таковыми являются) очень размыты, тем не менее они не взаимозависимы. Боль — не умеренная версия удовольствия и наоборот. Когда физический и психологический контроль смешиваются воедино и все эти омерзительные, устарелые представления об обладании контролем, иерархии, власти, о бытии тем или иным будто исчезают.

Недавно состоялся релиз вашей второй записи — "Killed By Roses". Можно ли проследить саунд-эволюцию NAKED, сопоставляя альбом с предыдущим "Total Power Exchange"?

Акустически "Killed by Roses" и "Total Power Exchange" оба представляют из себя чистый искаженный нойз и ритм. При этом они отличаются тем, из чего они родились. Если "Total Power Exchange" был своеобразным «пошли на х*й», то "Killed By Rose" — это «меня поимели».

"Killed By Roses" позиционируется как второй акт трилогии. В чем состоит общий сюжет «истории» из трех глав и каким образом "Killed By Roses" развивает ее в качестве моста между "Total Power Exchange" и третьим актом?

История следует за протагонистом, который сперва пребывает под воздействием внешних сил, пытаясь превратить чувства страха и разочарования в самодостаточность. Первая часть — о битве с внешним миром, о плевке ему в лицо, о том, как он тебя выпорол и как ты выпорол его в ответ. Затем история находит протагониста погруженным в ненависть, истерию и саморазрушение. Она записывает многочисленные безуспешные попытки вернуть контроль над собственной жизнью через высвобождение из собственных оков. По звучанию, текстам и эмоциям это экстремально, грубо, демонически и психотически. Третья часть будет чем-то темным и прекрасным.

Также упоминается, что «Killed By Roses — наиболее личная запись NAKED на данный момент». Почему так? Какие аспекты ваших жизней вне сцены затрагивает альбом?

Он про самоистязание, про саботаж любви, своих достижений, успеха, личности. Он про создание собственного ада, пылании в нем и побег из него. Речь идет о неверии в любовь, человечество и мир, и об обращении к тьме за его пределами, об использовании всех возможных инструментов, включая ритуальные практики, чтобы справиться с реальностью. И, к сожалению, речь идет о том, чтобы сделать кого-то своим «я», затем уничтожить его и попытаться изо всех сил заново найти себя.

Сейчас вы сотрудничаете с Лондонским Современным Оркестром над третьей главой. Как продвигается работа и какие подробности о новой записи вы можете раскрыть на данном этапе?

Да, мы работаем над новой записью и лайв-перформансом совместно с Лондонским Современным Оркестром. Мы хотим создать нечто красивое. Эта пластинка не будет похожа ни на что, созданное нами до этого. Только представьте хор из андрогинных ангелов, возвышающийся над индустриальным оркестром под дирижерством Тацуми Хиджикаты.

В рамках NAKED перформанс равнозначен музыке. Что делает перформанс столь важным для вас лично и в масштабе нынешней культурной эры в целом?

В этом направлении есть что-то волшебное. Оно так мимолетно и насыщенно в своем сочетании кожи, мышц, вен, эмоций и эротики. Перформанс-артисты, чьи работы нас восхищают: Кози Фанни Тутти, Джина Пэйн, Ана Мендиета, Казуо Оно, Тацуми Хиджиката, Вито Аккончи и Young Boy Dancing Group.

Концептуально лайв-шоу NAKED нацелены на сокрушение ментальных барьеров между аудиторией и артистом, владыкой и рабом, удовольствием и болью, и так далее. Каким был самый первый перформанс «Клетка» в Лондоне?

Во время премьеры «Клетки» в Deadhouse Сомерсет-хауса люди не знали, чего ожидать. Идея заключалась в том, чтобы разрушить ожидания, изменить стандартные отношения между аудиторией и перформером, понятие сцены. Но в основном шоу было про идею метафорического пребывания в клетке. Просторный двор в пределах здания Сомерсет-хауса был заполнен сезонными чудесами: огромный каток и рождественская елка от «Фортнум и Мэйсон», в то время как под всем этим, в подвале под сводами люди были заперты в клетку промышленного размера, встроенную в подземелье, сокрушаемые звуком, перформансом и экстремальным освещением.

Photo: Anne Tetzlaff

Агнес, какие ощущения приносит тебе слияние с толпой во время твоих иммерсивных перформансов?

Это ощущается так, будто твои душа и тело полностью отданы толпе. Это потрясающе и в то же время пугающе, когда за менее чем час ты выплевываешь все, что в тебе было.

Как шоу NAKED приняли в Азии во время вашего тура там? Вы заметили какую-либо разницу в восприятии аудитории с совершенно иным культурным бэкграундом?

Шоу в Азии были будто из кино. Аудитории были открытыми и вовлеченными. Саунд-системы — невероятными. Атмосфера — живой. Это была мечта.

Звучание NAKED внушает беспокойство. Большинство представителей конформистского общества наверняка чувствовали дискомфорт, когда слышали дисторшн или скрим-вокал. На ваш взгляд, какой чувственный или мысленный процесс беспокойство провоцирует в слушателе? И что в итоге помогает обрести комфорт в условиях беспокойства так, как это удается вам?

Нойз, дисторшн, скрим. Эти элементы могут заставить людей испытывать беспокойство и дискомфорт, равно как и наполниться энергией и жизнью. Мы не хотим создавать музыку, которая вызывает шок у людей, но хотим представать перед ними с тем, что беспокоит нас. Возможно, как результат это дает им возможность либо соотносить себя с этим, либо спускать с привязи собственные страхи и желания — особенно те, что не приветствуются регулируемым социальным порядком. Это реакция на беспощадный садизм, который нас окружает. Подобно Театру жестокости Арто наша музыка и перформанс не про эскапизм и развлечение, они не про помощь людям в попытках сбежать от чего-либо, что заключает их в клетку через внедрение сфабрикованного социальными медиа мифа об идеальной жизни, идеальной коже, идеальных отношениях и праздниках. Но он про наделение их противоположным: жестокость ясна и понятна и может быть использована в борьбе с жестким контролем и подчинением нужде.