Мануэль Шатц не считает себя диджеем в полном значении этого слова: «Я человек, которому очень повезло играть для разных людей по всему миру музыку, которую я люблю. Скорее, я страстный music lover, который умеет крутить пластинки». Тем не менее, его сеты или, как он сам их называет, «музыка для бедер», уже многие годы заставляют танцевать лучшие клубные площадки Франкфурта, включая Robert Johnson. Начав свое становление с работы в знаменитом рекорд-сторе Freebase, он трансформировал его в собственный магазин GOSU. Также он запустил на базе стора одноименный лейбл, а до этого был одним из участников формации HardWorksSoftDrinks. При этом, что бы ни делал Шатц, он всегда делает это в кругу друзей, с доброй порцией юмора и с чувством счастья, которое приносит ему музыка.

В преддверии визита немецкого артиста в Одессу, где он отыграет сет на совместной вечеринке Criminal Practice и Katacult, Мануэль рассказал нам об электронной сцене города, радостях работы в рекорд-сторе, своих отношениях с музыкой и о том, как забавные совпадения и шутки сформировали его жизнь.


Ты уже около 10 лет живешь и работаешь в музыкальной среде Франкфурта. Как поживает клубная культура города сегодня? Как изменилась электронная сцена за все это время?

Во Франкфурте довольно сильная электронная сцена. У нас много продюсеров, диджеев и промо-групп, которые организовывают много разных событий — от оупен-эйров до маленьких вечеринок. Есть знаменитый клуб Robert Johnson. Silver Gold — клевое небольшое место, отлично подходит для молодых артистов. Еще есть открытая локация OFF Yard, где периодически проходят очень неплохие вечеринки — с Robert Dietz, например, Dana Ruh, Oscar Offerman. Все в нашей среде постоянно что-то делают, вносят свою лепту в общий поток.

Если сравнивать с обстановкой 10 лет назад — сейчас на виду больше новых молодых артистов. Раньше довольно долго никого не появлялось, в основном играли опытные диджеи, как Vera или Federico Molinari. Помню, мой хороший друг Бенджамин Штагер из Oval Distribution устраивал вечеринки Funky People. Приглашал хедлайнеров от Морица фон Освальда до Рареша и Праслеи и давал нам шанс поиграть на тех же мероприятиях. Это было впервые, когда кто-то вот так собирал людей вместе, и довольно долго он был единственным, кто поддерживал нас. В случае Robert Johnson с его высокими стандартами за пульт пускали только тех, кто уже сделал себе имя. Все мы хотели когда-нибудь отыграть там сет, и ориентируясь на этот уровень мы продолжали делать что-то свое. Потребовалось много времени, чтобы клубная среда разрослась и внутри нее образовалась связь. Но в итоге эта связь получилась более органичная и крепкая — все мы друзья. Молодое поколение видит эту взаимосвязь, движение, и это вдохновляет их вливаться и тоже действовать.

Когда и как ты стал диджеем?

Лет в 18 я ставил музыку для друзей в своем подвальчике и ходил на локальные вечеринки в родном городке Ашаффенбурге. А потом я попал в Robert Johnson и услышал, как играют Вера и Федерико Молинари — это было нечто иное. Это открыло мои глаза и уши! В тот момент я нырнул глубже в электронную музыку в попытке понять, что происходило в клубе ночью. Все эти улыбающиеся люди вокруг и я вместе с ними. Радость от ощущения, что на танцполе ты становишься частью единого целого, скрепленного музыкой. Мне захотелось делиться с людьми тем, что мне нравится в музыке, и разделять с ними счастье, которая она мне приносит. Да, для меня музыка — это просто счастье. В этом плане я романтик! И тогда же я решил, что хочу хотя бы раз в жизни отыграть сет в Robert Johnson.

Теперь какую историю ты повествуешь, когда играешь? Какую атмосферу создаешь и как сам себя ощущаешь за пультом?

Я чувствую себя очень-очень счастливым. И это звучит в музыке, которую я собираю в сет. Мне нравится играть мягко, тонко. Люблю играть на разогревах — вводить людей в нужное настроение чем-то глубоким, теплым, комфортным. Нравится переключать стили, устраивать небольшой аттракцион от трипового минималистичного хауса с подъемом к ярко выраженному хаусу через юкей-гэридж или Детройт-электро и обратно к хаусу или эйсид-хаусу. Чтобы это ни было, в этом должно быть много грува и добрая порция юмора. Я описываю это как «музыка для бедер», потому что люблю танцевать и стараюсь играть то, под что бы сам танцевал.

В 2010 году ты перебрался во Франкфурт. Как в твоей жизни появился HardWorkSoftDrinks?

Почти сразу после переезда я начал стажировку в Freebase. Там я познакомился с Максом Ваахсом, мы начали тусоваться, играли на вечеринках, наш круг друзей увеличивался, появились Тило, Дитрих и Муанда, а через пару лет из Берлина приехали Седрик Дековски и Феликс Райфенберг. Из нашей компании диджеили только я и Макс, остальные писали музыку, но все мы постоянно говорили о том, что хочется сделать что-то для себя и других знакомых продюсеров — платформу для демонстрации того, что нам нравится, для чего-то нового. Так из дружбы появился HardWorkSoftDrinks.

Что больше всего запомнилось в связке с HardWorkSoftDrinks?

Конечно, выпуск первого релиза, первые вечеринки в Robert Johnson, наша с Максом подписка на букинг-агентство Sunrise, первые международные выступления, первые релизы Седрика и Феликса на других лейблах. И наш с Максом разогрев перед Рикардо Вильялобосом на первой вечеринке Hotel Scandalos x HardWorkSoftDrinks! Это была большая честь для нас. В целом, было здорово играть рядом с крутыми артистами, которые потом стали нашими хорошими друзьями.

А какие релизы можешь выделить?

Это сложно — я люблю все. Был один забавный случай пару лет назад, связанный с одним релизом. К нам в Freebase часто приходил за пластинками Свен Фэт. В один из его визитов я подарил ему запись Седрика “Special Ergent”. А спустя пару недель мой знакомый, который отправился слушать Свена на Ибицу, присылает мне видео, где Фэт играет тот самый релиз Седрика. И после этого еще несколько друзей засняли на видео, как Свен ставил ту пластинку. Я был очень польщен. Также ярким был дебютный релиз Седрика и Феликса — тройной лонгплей “L’Albüm”, прекрасный шоукейс того, что они создают вместе.

Расскажи историю превращения рекорд-стора Freebase в GOSU.

Это было большое совпадение, которое случилось в результате шутки. Когда я работал во Freebase, я горел этим местом, и через какое-то время руководство доверило мне полностью вести дела магазина. В один прекрасный день спустя 6 лет моего пребывания там и 21 год существования Freebase боссы сообщили мне, что хотят уйти из бизнеса. Желая оставить свое дитя в хороших руках, они предложили передать магазин мне. Когда они вышли из магазина, я был в состоянии шока, просто не мог поверить, что мне оставили целый рекорд-стор, я и мечтать о таком не мог! Я стоял на входе, курил сигарету с широченной улыбкой на лице. Тут из-за угла появился мой добрый друг Дитмар. Я посмотрел на него и шутки ради сказал: «Эй, Дитмар, хочешь открыть рекорд-стор вместе со мной?». Он посмотрел на меня и с улыбкой ответил: «Да!». Я: «Стоп, погоди, правда?». Он: «Да, конечно, давай сделаем это». Вот так все и началось.

Я позвал в команду Фила Эванса, который до этого работал со мной в магазине. У него был опыт, хорошее музыкальное чутье, свежий взгляд — я ему доверял. Спустя месяцы подготовки к открытию нового стора мы все еще не могли придумать название. В итоге оно тоже появилось из шутки. Подростком я много и серьезно играл в компьютерные игры — вплоть до спортивных соревнований. Лет в 13-14 мы с друзьями звали друг друга «гозу» — так в Корее называют лучших из лучших игроков. Однажды вечером, пока мы с Филом работали, я сказал ему в ответ на что-то: «Фил, ты такой гозу!». И тут нас одновременно осенило, что это и есть название нового магазина — GOSU. Оно отлично передает то, как мы занимаемся своим делом — как лучшие из лучших. Всем понравилась наша идея. Вскоре появилось лого, оформление магазина — и к лету 2016-го мы открылись.

Как запустился лейбл GOSU?

Я сразу решил, что параллельно с рекорд-стором открою лейбл. В то время Фил писал прекрасную музыку, и я хотел ее издать, но под другим именем. Просто незадолго до этого он выпустил первый ЕР (“Incredible Deckshark”) на его и Маркуса Соммера лейбле Pager Records. Это так или иначе влекло за собой определенные ожидания от саунда Фила Эванса. Мне же хотелось, чтобы Фил чувствовал полную продюсерскую свободу, работая над новым релизом. Пока он писал музыку, я выдумал моникер, поигравшись со значками букв в магазинной картотеке винила, и мы придумали персонажа с историей. Thomas Rooge, 40 лет, как-то проходил мимо рекорд-стора, просто дал нам в руки свои записи, мы их издали. И все поверили в эту историю — шутка удалась! Правда, когда мы раскрыли правду спустя какое-то время, пара-тройка друзей чуть ли не обиделись. На самом деле, я постоянно шутки шучу и все, что я делаю в связке с музыкой, рождается из веселья и радости.

Как пошли дела лейбла дальше, что происходит сегодня и какие планы?

У меня было желание издавать музыку, в которой присутствует фактор «feel good», с нашим характером. За вторым ЕР Фила последовал релиз Pastaga. Потом Маркус Соммер записал ремикс на трек Фила “Syntax Error” от имени выдуманного японца DJ Yue, который стал неслабым клубным бэнгером. Потом к нам примкнул Bodin (у нас очень много талантливых друзей), мой дебютный ЕР, еще несколько релизов Thomas Rooge. Первый трек Martyn нашел меня перед выступлением в барселонском клубе Macarena. Я забыл, что он мне прислал его пару недель назад, увидел незнакомый трек в папке, и решил сразу опробовать в сете. Прозвучало так круто, что я сразу же написал Мартину, что мы просто должны его издать. К моменту выпуска его “Bodysee” EP я уже покинул GOSU. Фил и Мартин вместе собрали выпуск GOSU009, куда вошел тот самый трек — “Weapons Online”. Что касается следующих релизов — GOSU не спешит, поскольку для нас всегда было важно выпускать нечто особенное, что подмигивает и говорит: «Эй, а вот и мы, нам есть, что сказать».

В 2017 году у GOSU появились саблейблы. Первым был Sturo — как он образовался и про что он?

Мне повстречались ребята из родного города — Том Рис и Робин Штерн, которые делали отличную музыку, но она не вписывалась в звучание GOSU. Это не давало мне покоя, потому что я запустил лейбл в том числе для того, чтобы помогать молодому поколению и таким образом вернуть Франкфурту ту поддержку, которую он мне оказал в свое время — это было благословение. Из этого желания, потребности в новых возможностях и появился Sturo, предназначенный для нового поколения артистов, чья музыка нам просто нравится, но не звучит, как GOSU. При этом важно, чтобы мы ощущали с этими музыкантами дружескую связь, чтобы за релизами стояла какая-то история. Я бы, наверное, даже не издал музыку человека, с которым никогда не встречался. А название лейбла, как и все другие наши названия и моникеры, появилось из игры с буквами и смыслами. Мы взяли название шведского острова Уруст (Orust) и переиграли его в Sturo, а потом переиграли логотип острова в лого импринта.

Вторым саблейблом стал OFFFM. Что означает название и какая история за ним стоит?

OFF — это Оффенбах, FM — Франкфурт-на-Майне, все в нашей компании живут в этой местности и живут ею. Мы с ребятами как обычно зависали в рекорд-сторе и обсуждали, что творится сейчас на сцене. Тогда как раз появилась компиляция лайв-сетов из Robert Johnson с фокусом на тех, кто приезжает в гости. Я подумал сделать что-то для локальной сцены. Мы с Бенджамином, Максом, Филом решили создать платформу для шоукейса общего звучания всех нас вместе, для дружеских сессий в студии. И мы решили выпускать этот материал под выдуманными именами, чтобы музыка сама за себя говорила, а не имя — за нее.

Был RAMS — моя коллаборация с Робом Эмбулем. Walt Ever — это Фил Эванс и Тиаго Вальтер. Роберт Дитц — R10, Седрик Дековски и Frost — Itom FM. Позже в комментариях к треку Oolon (Робин Штерн) “Double Vision” на YouTube кто-то написал: «Это должно быть Binh». Мы попадали со смеху, хотя конечно были польщены, что наш продакшн поставили на один уровень с Binh. Было весело! Кто-то постоянно пытался что-то разгадать, и все они были в восторге от музыки. Оглядываясь назад на все эти проделки становится тепло на душе. В общем, первая компиляция собралась за неделю, не хватало только одного трека. Тогда я, Нильс Дизель, Роб Эмбуль и Том Рис под именем GV Bleu наджемили трек “Alec With A Tiny Hand” — реверанс в сторону нашего друга Алека, который как-то на фестивале в Гудвуде носился с крошечной кукольной рукой и выкидывал шутки про нее. Через два месяца OFFFM#1 увидел свет, а год спустя — OFFFM#2.

Твой собственный продюсерский дебют состоялся в 2017 году — “VANSCH” EP. Ты его выпустил спустя почти десятилетие на электронной сцене. Почему именно тогда?

Мне всегда хотелось что-то спродюсировать самому, но у меня натянутые отношения с цифровой техникой, ближе драм-машины и прочая «механика». Поэтому я медленно подбирался к продакшену. После четвертого релиза GOSU я почувствовал, что все же пришло время сказать что-то от себя. Тогда я засел в студии вместе с Филом и Нильсом. В моей голове всегда есть полное представление и композиции трека, но я ничего не смыслю в Ableton и других секвенсорах. Поэтому в студии я «дирижировал» действиями Нильса, озвучивал голосом басовую линию, синты, даже битбоксил, а он собирал мои мысли на компьютере. Кстати, триповые синты и мое глубоко минималистичное видение музыки вдохновлены саундом одного из любимых продюсеров — Baby Ford. И еще в записи звучит вокал, над которым постоянно смеются мои друзья.

Дальше ты продолжил работу в студии? Можно ли ожидать от тебя новый материал?

После “VANSCH” EP я и Роб регулярно сиживали у него в студии — у него много разной аппаратуры, и вдобавок, он саунд-инженер. У нас с ним отличный коннект в плане совместной студийной работы, он в считанные секунды переводит мои мысли в звуковые дорожки. Сейчас на очереди для релиза у нас 2-3 совместные вещи, сделанные около года назад. Я устроил себе перерыв в виду профессиональных и личных перемен в жизни, и потому что перестал чувствовать радость от музыки, связь с ней ослабла. В какой-то момент я почувствовал, что музыка превращается в работу, а я всегда хотел, чтобы она оставалась увлечением, страстью. Было очень странно больше не чувствовать ее так, будто утратил чутье, в таком положении я мог только навредить магазину, лейблу, себе как артисту. Поэтому я остановился, перестал играть и оставил GOSU на Фила Эванса.

С одной стороны, было тяжело это сделать, с другой — было облегчением это отпустить. Я даже перестал слушать техно, хотя, признаюсь, и так никогда толком не слушал клубную электронику в обычной жизни — только в ходе подготовки к сетам. За месяцы «отпуска» я будто вернулся к своим музыкальным корням, снова начал слушать то, что когда-то любил, всякий поп, панк — Joy Division, The Cure, — какую-то абстрактную электронику, фолк, психоделический рок. Сейчас я уверен в своей коллекции и доволен ею, как никогда, серьезно ее «почистил» с фокусом на том, с чем я чувствую себя хорошо. Я вернулся в сферу продаж: работаю на магазин Carhartt, у которого тоже есть своя история с музыкой. Также поддерживаю рекорд-стор и лейбл GOSU как дорогого сердцу друга. В целом, я очень рад, что проделал эти шаги, обновил себя в какой-то степени, нашел баланс между творчеством и работой. И я готов вернуться в студию к Робу, чтобы вместе с ним делать что-то новое.

Что тебе больше всего запомнилось за 8 лет работы в GOSU?

Соединять правильные пластинки с правильными людьми — наверное, это самое радостное во всем том периоде и что будет продолжаться, пока я не перестану покупать винил. Я очень хорошо чувствовал своих покупателей, это всегда была моя фишка. Часто я знал, что им нужно, до того, как они понимали, что сами это хотят. И больше всего запомнились как раз те моменты, когда я открывал людям музыку за пределами их привычного поля зрения. «Большие» диджеи слали имейлы наперед с просьбой собрать им порцию пластинок специально для них, я с большим удовольствием это делал. Отдавал много винила из собственной коллекции, потому что убежден, что пластинки должны жить дальше, если их время в моей картотеке исчерпано и пора послужить другим. И я всегда покупаю пластинки друзьям, если отправляюсь в другие города.

Какие рекорд-сторы тебе по душе за пределами Франкфурта?

Почти в каждом магазине я нахожу для себя хотя бы одну пластинку. Недавно я и Роб играли в Нью-Йорке, там я заглянул в The Thing и вышел с пятнадцатью пластинками на руках. Из следующего вышел с четырьмя, потом что-то присмотрел в A1 и многое оттуда порекомендовал друзьям. В Лондоне обычно иду в Phonica, у них часто появляются новые релизы того, за чем я не слежу — совсем локальные британские вещи. Всегда смотрю обновления берлинского Hard Wax онлайн, у них тоже полно всякой необычной музыки. В Риме и Лос-Анджелесе был в замечательных магазинах, сейчас не вспомню названий. Я бы сказал, что люблю каждый рекорд-стор на земном шаре, честно. Я восхищаюсь всеми, кто ведет этот непростой бизнес и вкладывает в это огромное количество времени и сил. Ведь музыка — это такая личная вещь, если ты начинаешь ею заниматься, ты можешь делать это только с полной самоотдачей — как можно не восхищаться такой преданностью?

На твой взгляд, существование HardWorkSoftDrinks и GOSU как-то повлияло на электронную сцену Франкфурта?

Определенно — да! Люди вдохновились тем, что мы сделали, и тоже расшевелились. Здорово, что все мы более или менее отсюда, что сделало наш вклад максимально аутентичным. В какой-то степени мы развили новый саунд Франкфурта или, как минимум, поместили название города обратно на карту электронной музыки и клубной культуры, потому что довольно долго у меня было ощущение, что оно оттуда пропало.

Представь, что ты отправляешься на необитаемый остров на год. Какие три пластинки ты бы взял с собой?

Мою самую любимую пластинку на все времена — Baby Ford, “One For Sorrow” EP на лейбле Background с треком “Rainstorm” на нем. Для меня это совершенство.

Еще один трек, который играю чуть ли ни в каждом разогреве — Patrice Scott, “Atmospheric Emotions”. Запись с этим треком я бы никогда в жизни никому не отдал и не продал.

И Hubert Davis и Hulk Hodn, LP “Kaseta”. Инструментальный хип-хоп, даунтемпо, бит. Не знаю, сколько раз я его переслушивал, до сих пор не надоел. Уж слишком он красив.

А какие не-клубные записи ты слушаешь дома «для души»?

За последний год всплыли треки, которые очень хорошо отражают этот период в моей жизни и от которых у меня мурашки по коже.
Modest Mouse — “Edit the Sad Parts”

Eleven Pond — “Portugal”

Silent Poets — “The Children Of the Future”

Blockhead — “A Better Place”

TV Girl — весь LP “French Accident” и особенно трек  ”Lovers Rock” с прекрасной басовой линией.

katacult_media_banner_cp_katacult