Есть такая музыка, которая работает, как MDMA. Не прибегая к химическим уловкам, она с первых звуков включает в тебе одно из самых приятных состояний — совокупность мечтательности, эмпатии, чистой радости с каплей светлой грусти, восторженности, порывов сыпать добром и обниматься направо и налево, причем в плавном танце и с активацией способности любить. Можно назвать это чувством доброты, под воздействием которого мы способны совершать маленькие акты добра здесь и сейчас или большие добрые поступки с потенциальным воздействием на весь мир.

Конечно, у каждого свой ассортимент аудио-эйфоретиков в чемоданчике, но в этой совершенно субъективной статье осмелимся выделить один общий знаменатель для многих. Он звучит примерно как музыка итальянца Стельвио Чиприани 1969 года:

Или как «Образ» 1974 года британца Брайана Беннетта:

Сегодня около-тридцатилетние и старше закономерно связывают чувства, вызванные этой музыкой, еще и с ностальгией. Условный easy listening 1960-70-ых годов прошит в кинолентах того времени, которые в фоновом режиме шли по вечно включенному телевизору, пока упомянутое поколение ходило пешком под стол. Мы же не фокусируемся на факторе ностальгии, поскольку осмелимся на еще одно субъективное допущение: люди помладше или те, кто попросту не смотрели киноклассику, испытывают тот же спектр чувств под воздействием чуда, оформленного в звуки, не связывая с ним никаких воспоминаний.

Однако, даже если вы слушаете музыкальный катализатор добра в формате стандартного LP без привязки к кинематографу, он все равно воспринимается как патетический саундтрек. Поэтому обратимся к истокам в контексте украинского слушателя — советскому кинематографу — по двум причинам. Во-первых, коллекции зарубежных пластинок были далеко не в каждом доме, да и британскими или итальянскими фильмами с музыкой Беннетта и Чиприани нас не особо баловали. Во-вторых, советские композиторы 60-70-х в основном реализовывались в кино.

Кино как пространство для музыки

Многие использовали кино как средство заработать деньги. Но главное — в случае особой значимости фильма, композитору доставались такие увесистые бонусы, как оркестр в необходимом составе, лучшие солисты из любого конца СССР, как и запись в ведущих студиях на этих просторах. Требовалось лишь «добро» от режиссера и несколько бумажек с подписями. В консерваториях, филармониях и даже театрах ресурсы были поскромнее, не говоря об эстрадной сцене, которая достаточно развилась только к 80-м.

Выдающийся композитор Эдуард Артемьев довольно точно обозначил, чем являлось кино для советских авторов в разрезе творчества: «Шнитке много и серьезно работал в кино, он нашел совершенно замечательный ход. Кино было лабораторией его творчества. И не только он, но и другие композиторы так к этому относились. Если они писали для кино, то потом это ложилось в основу будущих больших сочинений. Это замечательное решение проблемы».

Большинство композиторов использовали кинематограф как лабораторию для других музыкальных свершений, однако нельзя отрицать, что лабораторное пространство в ответ воздействовало на них. Видение режиссера, в рамках которого композитор исполнял свою миссию, определяло не только характер музыки в ленте, но неизбежно влияло на развитие способностей, подходов и взглядов композитора на творческое выражение.

Все авторы музыки к советским фильмам, как правило, имели высшее музыкальное образование и в свободное от кино время писали серьезные академические произведения, рок-оперы, музыку к театральным постановкам, а также атмосферную электронику. Некоторые были инструменталистами, что по сравнению с композиторством больше походило на хобби, а также писали музыку на стихи, благодаря чему нетленные вокальные композиции 60-70-х звучат чуть ли не монументально. Вы точно слышите, что над песней поработал тот, кто знает толк в своем деле и вряд ли ставит перед собой главной целью лишь развлечь вас.

Немаловажная составляющая умения таких композиторов пробуждать добро в слушателе — присущие им эрудированность и общая любознательность, которые неизбежно оставляют отпечаток на том, что человек создает, и формируют в нем гуманность. Это слышно в беседах с тем же Артемьевым, который, к слову, дал мастер-класс в Киеве 7 февраля 2013 года.

Раз уж мы заговорили об Эдуарде Николаевиче, с его музыки и начнем добреть. Причем, про него мы расскажем больше всего, просто потому что он гениален.

Эдуард Артемьев
«...Я крайне ограничен в общении с миром. Музыка заняла всю мою жизнь, и по-другому я себя не представляю»

Если бы перед ним стояла задача написать музыку к драматическому триллеру Жоржа Лотнера «Профессионал» или к фантастической экранизации Ридли Скотта «Бегущий по лезвию», он справился бы с обеими. Эдуард Артемьев создал музыку к примерно 170 фильмам, 30 театральным постановкам, а также написал около 50 произведений различной формы — от инструментальных сочинений до оперы, от авангардных электронных полотен до эстрадных песен. И самая светлая его музыка поистине смягчает души гуманизмом.

Эдуарда Николаевича всегда трогала классическая музыка. Детским откровением стал Скрябин, юношеским — произведения Стравинского. Также его захватили энергетика, оголенные эмоции и неслыханный доселе звуковой поток рок-музыки: King Crimson, Pink Floyd, Genesis, Gentle Giant, Chicago, Uriah Heep. В 1970 настоящим потрясением стала рок-опера Эндрю Ллойда Уэббера «Иисус Христос — суперзвезда» — композитор долго приходил в себя и не сочинял около года. Артемьев назвал этот опыт одним из решающих поворотов в его жизни, когда он раскрепостился и нашел для себя нечто важное, что определило ход всей его будущей работы (позже он и сам напишет рок-оперу по роману Достоевского «Преступление и наказание»). Однако за 10 лет до шедевра Уэббера Эдуард Николаевич пережил еще более крутой поворот, который привел его к статусу «отца» советской электронной музыки и пионера интеграции электроники, классики и рока в сопровождении к фильмам.

В 1960 году Артемьев начал работать с Евгением Мурзиным — изобретателем одного из первых синтезаторов звука АНС (в честь Александра Николаевича Скрябина). На базе НИИ композитор исследовал возможности революционного музыкального изобретения под руководством его создателя, тем самым рождая совершенно новое направление в СССР — электронную музыку. Вспоминая тот период открытий, композитор характеризует работу с АНС как мир, которого он раньше не слышал. Эту музыку окрестили «космической», так как футуристическое звучание появилось в разгар «космической гонки» и совпало с запуском первого спутника и первыми шагами человека на Луне. Написанные в эти годы «Заметки об электронной музыке» — это ценные труды Артемьева с глубоким познанием и пониманием зародившегося жанра. Вообще, Эдуард Николаевич на протяжении всей жизни помогает молодежи постигать музыку и делится своими знаниями в рамках лекций и мастер-классов.

Работа с АНС открыла для композитора не только иное понимание музыки, но и пространства как основного и универсального источника воздействия на все элементы музыки и на слушателя: «Технология и техника, которыми располагает в настоящее время и оперирует электронная музыка, дает нам почти абсолютную власть над звуком и пространством. Кстати, возможность оперировать пространством и им управлять никогда ранее музыкальное искусство не знало, а это — колоссальный резерв развития и воздействия музыки вообще». Осознавая ценность и возможности электроники, Артемьев тем не менее всегда подчеркивал значимость живого оркестра, над чем бы он ни работал.

Музыку к фильмам Андрея Тарковского «Солярис», «Зеркало» и «Сталкер» Артемьев писал уже на основе интегрированного опыта в упомянутых направлениях. В рамках работы с режиссером композитор взял еще одну высоту — сформировал уникальную технику создания саундтрека, которая, как ни странно, оказалась применима лишь к работам Тарковского и больше не использовалась в кинематографе ни автором, ни другими композиторами как минимум в пределах СНГ. Речь о соединении шумов с оркестровкой в качестве основного звукового сопровождения визуального ряда, тогда как в качестве музыки выступали реинтерпретации произведений Баха.

Саундтреки Артемьева к фильмам Тарковского и феномен их сотрудничества — это целое явление, которому по справедливости следует посвятить отдельную статью (как и вкладу в электронную музыку). Сейчас же обратимся к трудам Эдуарда Николаевича 60-70-х годов, в которых сосредоточилась львиная доля вибраций добра. По большей части, это музыка к фильмам Никиты Михалкова. Артемьев озвучил все фильмы режиссера (кроме одного) и выпустил сборник «Территория любви» с отрывками из всей этой музыки.

Тема «Один день из детства» к драме «Неоконченная пьеса для механического пианино» звучит предельно ностальгически:

«Поклонники» из фильма «Раба любви» пробуждает романтические чувства с первых тактов:

Патетика раскрывается в кульминационных моментах саундтрека к киноленте «Свой среди чужих, чужой среди своих»:

Безусловно, список режиссерских имен в данном контексте длинный. Не ставя перед собой такой цели, композитор в каждом случае проделывал достаточно глубокую и кропотливую работу, чтобы слушатель мог воспринимать саундтреки как самостоятельные музыкальные произведения и чувствовал их нутром даже без привязки к фильмам.

Например, главная тема из эпического фильма Андрея Кончаловского «Сибириада» звучит совершенно самодостаточно:

Трогают песни, написанные композитором на основе саундтреков. Мотив «Прогулка в авто» из того же фильма «Раба любви» со стихами Натальи Кончаловской звучит отдельной песней «Где же ты мечта» в исполнении Елены Камбуровой:

Или вступительная мелодия к фильму Самсона Самсонова «Каждый вечер в одиннадцать» в сочетании со стихами Михаила Матусовского и в исполнении «ВИО-66»:

Эдуард Артемьев написал много музыки на стихи не только в форме песен. К примеру, вокально-инструментальную сюиту на стихи Юрия Рытхэу, которую исполнили вокалистка Жанна Рождественская и группа «Бумеранг». Но это уже за пределами 80-х — совсем другая история с иным звучанием.

Эдуард Артемьев — автор внушительного числа произведений, разнообразных по тематике, жанрам, стилевому направлению, творческим задачам. Помимо особенностей композиции и звучания их объединяет чувственность и сила эмоционального воздействия, которую они оказывают на слушателя. При этом их автор никогда не отличался эмоциональностью — Эдуард Николаевич сдержан в проявлении своих переживаний и он не испытывает крайностей в чувствах или как минимум не демонстрирует их. Это спокойный мыслитель и наблюдатель проявлений жизни, который способен воплощать все воспринятое экспрессивно и красочно в своих трудах в силу мастерства, вкуса и тонкого душевного склада. А мы в ответ чувствуем то, что когда-то почувствовал он: «Я слышал звук Вселенной: это самое сильное переживание в моей жизни».

Микаэл Таривердиев

Начало карьеры Эдуарда Артемьева после окончания консерватории определил случай, в некоторой степени связанный с Микаэлом Таривердиевым. Начинающий композитор долго не мог найти работу. В то время на радио были популярны радиопостановки, в которых актеры читали пьесы. «Должны были делать очередную радиопостановку, а в это же время был очень популярен композитор Микаэл Таривердиев», — вспоминает Артемьев. — «Он стал своего рода диктатором моды. Его везде звали. Позвали и на эту радиопостановку.

Таривердиев сначала согласился, но потом куда-то уехал. Моя супруга в разговоре с режиссером упомянула, что я сочиняю... Я написал музыку, и она прошла очень хорошо. Когда шла первая передача по радио, на кухне сидел художник Серебровский... Его пригласили на работу в московский театр. Там собирались делать новый спектакль и думали о композиторе. И Серебровский говорит, вот послушайте, какая-то западная музыка. Меня нашли, пригласили на спектакль. Потом меня заметили уже на „Мосфильме“. И пошло-поехало. Это связь, придуманная высшими силами».

В детстве Микаэл был одаренным спортсменом, занимался фотографией, увлекался литературой и демонстрировал незаурядные способности к музыке, которой всерьез увлекся лишь после того, как открыл для себя композицию. Первым известным сочинением стал гимн школы, которую он позже покинул со скандалом: юноша резко выступил против директора, который сильно избил его одноклассника.

Свои первые два балета (хоть и одноактных) Таривердиев сочинил на заказ еще до того, как получил высшее музыкальное образование, а первый гонорар потратил на красивую шляпу. Только после них он твердо решил стать профессиональным композитором. Уже студентом Микаэл Леонович стал известен с первых вокальных циклов, дебютировал в студенческом кино, а через 10 лет после выпуска он был одним из самых популярных советских композиторов. Он всецело увлекся кинематографом: разбирался во всех аспектах производства, ездил в экспедиции со съемочной группой, окончил курсы звукорежиссеров и участвовал в озвучивании. Эта любовь продлится около 40 лет и подарит музыку к более чем 130 кинокартинам.

Первая из наиболее значимых — «Человек идет за солнцем» Михаила Калика 1961 года, в которой звучит красивейшая песня Таривердиева на стихи Семена Кирсанова в исполнении Майи Кристалинской:

Кстати, ONUKA записала свою трип-хоп-версию песни:

Микаэл Таривердиев — один из первых композиторов так называемого «третьего направления» в 1960-80-х, которые выступали за сближение популярной и академической музыки. Суть заключалась в том, чтобы под музыку донести поэзию просто, без чрезмерной театральности академической школы вокала и даже не поставленным голосом. При этом для написания музыки требовались необычные стихи и, несомненно, лучшие.

Композитор написал вокальные циклы на слова средневековых индийских поэтов, сонеты Шекспира, стихи Эрнеста Хемингуэя, поэзию Марины Цветаевой, Владимира Маяковского, Михаила Светлова, Беллы Ахмадулиной, Леонида Мартынова, Андрея Вознесенского, Евгения Евтушенко и множества других.

Конечно же, Микаэл Леонович сделал огромный вклад не только в область вокальной музыки. Инструментальная часть трудов к вошедшим в историю кинокартинам не менее грандиозна. Одной из самых значительных работ можно считать музыку к многосерийному фильму Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны»:

Да и в новогодней мелодраме Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или С легким паром!» были не только песни «Мне нравится» и «Я спросил у тополя»:

Начиная с 1980-х годов Микаэл Таривердиев все больше углублялся в инструментальную музыку и уходил от кино. Он написал сопровождение к спектаклям главных театров Москвы, сочинил четыре балета и несколько концертов для солирующих инструментов. Также композитор увлекся органом, который ближе к 1990-м называл главным инструментом современной музыки.

Александр Зацепин

После отчисления из Новосибирского института инженеров железнодорожного транспорта Зацепина забрали в армию, где он начал играть в ансамбле. После армии Александр играл в филармонии и лишь после нескольких гастролей поступил в консерваторию. А всего 9 лет после выпуска молодой композитор написал свою первую грандиозную работу в кино — музыку к комедийному циклу Леонида Гайдая «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика», на протяжении которой звучит минимум диалогов, поэтому сюжет в основном подчеркивает именно звуковое сопровождение.

Тандем режиссера и композитора был плодотворным: «Кавказская пленница», «Иван Васильевич меняет профессию» и комедия с самым добрым звучанием из этой троицы — «Бриллиантовая рука».

В пределах 1970-х наиболее мечтательным настроением композитор наполнил сказочную музыку к приключенческой экранизации Василия Левина «Капитан Немо»:

В 1981 году приключения выйдут за пределы Земли во вселенную культового мультфильма «Тайна третьей планеты», в музыке к которому Зацепин соединил светлое звучание 60-70-х и футуристичность электроники и рока будущего:

Андрей Петров

Композитор, без музыки которого многие шедевры советского кино были бы совсем иными, всегда был преданным поклонником классической музыки. По словам Петрова, он решил стать композитором под впечатлением от кинофильма «Большой вальс» об Иоганне Штраусе. В своем творчестве развивал традиции классической музыки, в частности Дмитрия Шостаковича, который отмечал «яркую композиторскую индивидуальность» Петрова. Творчество композитора охватило множество жанров и форм — от песен до крупных симфонических полотен, балетов, опер, инструментальных концертов. Его любовь к классике и широта музыкального мышления безусловно отразилась в кинематографе — Андрей Петров довольно быстро стал признанным мастером в этой области. Наиболее плодотворным было сотрудничество с режиссерами Эльдаром Рязановым, Владимиром Хотиненко, Алексеем Германом и Георгием Данелией.

Знаменитый вальс из кинокартины «Берегись автомобиля»:

Исключительная музыка к исключительному фильму «Человек-амфибия» Владимира Чеботарева и Геннадия Казанского:

Кроме широко запомнившихся мелодий и песен из фильма «Служебный роман» вспоминается и «Модный танец»:

Геннадий Гладков

Композитор «зашел» в кино с научно-популярных фильмов и через мульфильмы. В первых же мультипликационных лентах, с которыми работал Гладков, звучит добро добрейшее. Наиболее значимый и всего лишь четвертый из будущего множества («Малыш и карлсон», «Голубая собака», «Львенок и черепаха», «36 попугаев») — «Бременские музыканты» в 1969 году. Ну, вы понимаете:

«Хотелось чего-то новенького, свежего, молодежного. В то время были очень популярны вокально-инструментальные ансамбли, а у нас их критиковали. И то, что вы слышите в мультфильме, приближено по составу к ВИА. Тогда хотели взять на озвучивание целый ансамбль, но не сложилось. Пришел Олег Анофриев и озвучил всех героев. Результат получился неожиданный и интересный», — вспоминает автор.

Из трудов в кино до 1980-х выделим экранизацию Эраста Гарина пьесы Евгения Шварца «Обыкновенное чудо»:

В тени кинематографа

Как заметил Геннадий Гладков, популярные во всем мире вокально-инструментальные ансамбли, которые исполняли «молодежную музыку», были не в почете на советских просторах. Но ближе 1970-м интерес к easy listening AKA эстрадной музыке возрос, а вне кино ее исполняли именно ВИА. И еще до того, как «Поющие гитары», «Песняры», «Земляне», «Веселые ребята» стали мейнстримом, дорогу на сцену им проложил «ВИО-66» (вы слушали его выше в записи песни Артемьева «Говори со мной»).

Вокально-инструментальный оркестр был основан в 1966 году новатором Юрием Саульским, который оставался главным художественным руководителем коллектива и его душой. Саульский совершил два важных шага для советской сцены: вывел на нее смесь академической музыки с джазом и добавил голос в качестве еще одного инструмента в составе эстрадного оркестра. Худрук «ВИО-66» щепетильно и одновременно смело формировал почерк своего коллектива через разножанровый репертуар, отдавая предпочтение «местным» авторам. Наиболее плодотворным было сотрудничество с композитором Алексеем Мажуковым.

Вечно молодое добро

Вся эта прекрасная музыка рисковала зачахнуть в стенах рассыпающихся областных ДК и музучилищ, но благо с человечеством случился интернет. Теперь песни Микаэла Таривердиева очаровывают продюсеров и диджеев по всему миру. Нильс Фрам, например, выбрал для рождественского сета композицию «Бывает так» в исполнении Майи Кристалинской:

Эндрю Уэзеролл, который отыграет в Киеве в феврале, выбрал «Мелодию» из саундтрека к «Иронии судьбы или С легким паром!»:

Видимо, в эфире NTS Radio частенько звучит музыка композитора, раз ему отвели страничку на сайте станции. Как и музыка Эдуарда Артемьева, которую чаще всего можно услышать в миксах «ГОСТ звук». Да и в целом этот электронный лейбл уделяет особое внимание музыке последних десятилетий прошлого века.

Estetika Zvuka собрала целые ретроспективы творчества обоих композиторов. Один из участников коллаборации — Артем Рязанов AKA Miracle Libido — вовсе страстный поклонник советской «легкой музыки».

Под джаз он выделил отдельную серию компиляций «Сувенир»:

Тщательные раскопки в записях «фанконутого востока» ведет Миша Панфилов в пределах радиошоу и YouTube-канала Funked Up East. Впрочем, здесь жанровые границы раздвигаются до «махрового» и поп-фанка, эмбиента, нью-эйджа, психоделик-рока и авангардной электроники.

Это мы все к чему — бескомпромиссно добрая музыка не стареет, она перманентно хороша и свежа. Когда ни включи, всегда вызовет улыбку и шепнет на ушко, что тебя ждет чудесный денек. Может тот самый день, чтобы перевести бабушку через дорогу, подарить племяннику конструктор, убрать садик во дворе своего дома, признаться девушке в любви. Наверное, именно такая музыка звучит за пять минут до акта добра.

katacult_brave-factory2019_banner--1-