В апреле киевский музыкант и саунд-продюсер Александр Филоненко выпустил мини-альбом в рамках своего электронного проекта Monoconda. "Low Light" был записан в начале карантина, и презентовать его Саша будет также в карантинных условиях — в формате концерта в автокинотеатре. Аудиовизуальное шоу, подготовленное командой Blck Box, состоится 18 июня на парковке ТРЦ Городок.

Мы поговорили с Сашей о грядущем выступлении, разных векторах его деятельности, о местной электронной сцене, этом альбоме и вообще о том, какая музыка пишется, когда вся окружающая реальность превращается в ядерный гриб.

Расскажи о предстоящем выступлении. Что и как там будет?

Мысль сделать выступление в автокинотеатре пришла мне в голову в самом начале карантина, я предложил это ребятам из Blck Box, они максимально вдохновились и стали делать. Будет большой экран, сцена, свет. И все в своих тачках, соблюдая социальную дистанцию, будут слушать музыку на определенной радиочастоте. По сути это такое аудиовизуальное шоу, которое мы приурочили к выходу моего недавнего альбома. Получится скорее вечеринка для друзей, так как есть ограничения по количеству машин, но мы будем это стримить.

В разных странах проходят подобные концерты и вечеринки, некоторые музыканты даже целые туры по автокинотеатрам объявили. Но у нас, кажется, чего-то подобного не было?

Да, раньше у нас ничего такого не происходило, хотя везде уже давно делают, потому что это же совершенно очевидно! На самом деле вся эта история продиктована простейшим голодом по выступлениям, без которых чахнешь как артист. Судя по статистике, пока рановато задумываться о нормальных концертах. Я не сторонник стримов, поэтому хотел сделать оффлайн-событие, и такой формат мне показался максимально подходящим для нашего времени.

·

Выходит, ты в карантинном формате презентуешь альбом, написанный и выпущенный во время карантина и посвященный ему же.

Да, так получилось. Этот альбом — это две недели работы с перерывами на сон.

Ты написал его еще в самом начале карантина, и по сути это рефлексия на неизвестность впереди, о чем нам даже говорит название — "Low Light". Спустя пару месяцев, когда неизвестность осталась, но с ситуацией все свыклись, что ты ощущаешь, когда переслушиваешь его?

На самом деле, если просто слушать альбом, ты вряд ли скажешь, что он о карантине. Это же просто музыка, которая в разных контекстах воспринимается по-разному. Там же нет такого, что, мол, нам всем пизда.

Да, это есть в треке Бориса Фена.

Именно. А в этом случае ощущение, что завтра может и не быть, просто послужило триггером для создания музыки. В начале же никто вообще не понимал, насколько этот вирус опасен и что будет дальше. Многие жили с мыслью, что завтра ты можешь умереть. При этом, как по мне, альбом получился достаточно кинематографичным.

И мне показалось, что в нем нет тревожности или страха.

Ну вот. Как-то я услышал выражение «эсхатологический восторг». Оно примерно описывает, как ты стоишь, смотришь на ядерный гриб и думаешь: ебать, какая крутизна вокруг! То есть всему наступает жопа, но из-за красоты момента тебе от этого прикольно. Вот такое немножко даже эпичное ощущение.

Вспомнилась последняя сцена из «Бойцовского клуба».

Да, приблизительно оно. Что-то подобное я и переживал в тот период. То есть дело не в том, что я очень боялся умереть или заболеть, но момент, когда весь мир оказался в этом всем, мы запомним на всю жизнь. Это же было впервые, когда ты не мог никому позвонить и рассказать, что у тебя пиздец, какому-то другу из Лос-Анджелеса, потому что у него тоже, у всех.

При этом всем у меня случился сумасшедший буст в работе: я выпустил альбом, записал материал с Димой Авксентьевым, сделал пару проектов для рекламы и телешоу, еще кучу наработок. Вообще я заметил, что люди разделились на две категории: тех, кто работал в сто раз больше, чем обычно, и тех, кто условно лег и надел на голову бумажный пакет. Вот я из первой, хотя и до этого много работал. И по музыке меня переключило — появились более атмосферные, эмбиентные вещи. Я, кстати, сейчас чуть ли не каждый день вижу новость, что кто-то выпускает эмбиент-альбом.

Потому что в такой музыке больше созерцания и рефлексии? А смысла делать танцевальную музыку нет, потому что никто не танцует?

Верно. В обычной жизни у меня на горизонте всегда было какое-то выступление. Ты пишешь музыку и, пусть подсознательно, но делаешь ее уже через призму этого выступления. Может, она как-то отражает  пространство, где ты будешь ее играть, поэтому получается злой или танцевальной. А сейчас совсем другие вибрации.

А для тебе вообще характерно вот так сесть и за две недели записать альбом или ты все же склонен долго допиливать, переделывать?

Я как раз скорее долго допиливаю и переделываю. Просто случаются такие моменты, когда это все так целостно приходит к тебе, что уже не нужно ничего переделывать. А так да, обычно я тончу — могу год или дольше делать альбом, а потом даже не выпустить его.

Много таких невышедших вещей?

Да, достаточно треков, которые не увидели и, возможно, никогда не увидят свет. Но это нормально для творческого человека. Как по мне, лучше не выпускать их сразу, а дать полежать, чтоб ты потом понял, какая это хуета, и не нагружал людей лишними смыслами.

Но альбом с такой концепцией все же нужно было выпустить сразу. Поэтому он не на лейбле вышел, чтоб долго не ждать?

Да, на лейбле он мог выйти вообще в следующем году или даже позже, а мне хотелось выпустить его еще горячим, буквально из печи. Лейблы сейчас тоже трясет нормально, и если бы только из-за карантина. Вот Warp Records написали, что в связи с протестами в Америке они пока не будут принимать демки, собираются заняться переосмыслением и реструктуризацией своей работы.

И да, лейблам также сложновато потому, что многие из них были ориентированы на продажу пластинок диджеям, которые играют на вечеринках, а их же сейчас нет. В общем, есть ощущение, что у всех момент переосмысления, сбитых ориентиров и прицелов.

Как думаешь, с тем, какие уже происходят смены ориентиров и переоценки ценностей, что может измениться в индустрии, когда все снова станет нормально? Как этот пережитый опыт повлияет на всех?

Хочется верить, что в индустрии все будет как раньше. Но сами люди, конечно, уже не будут прежними, потому что мы получили хорошую пиздюлину, причем все одновременно. Хотелось бы, чтобы все стали немного честнее, поняли, что важны какие-то искренние и настоящие вещи. Хотя наверняка через полгода нормальной жизни все станут такими же, как и были.

Вопрос еще в том, насколько долго мы будем выходить из непростой экономической ситуации, так как даже до конца не понятно, где ее дно. У меня, например, домашняя студия, я не плачу аренду и так далее, поэтому даже в самый сложный период у меня может просто не быть денег, но я хотя бы не буду их кому-то должен. Но если у тебя клуб или лейбл, то у тебя и аренда, и штат, которому нужно зарплату платить. В итоге клубы закрываются, потому что не могут это все вывезти. Хоть я и сказал, что в индустрии все может вернуться к тому, что было до, но, возможно, совсем не скоро.

·

Как Monoconda ты не очень часто выступал, но если уж да — это то Brave! Factory, то Black Factory, то сразу презентация альбома. Этот проект больше для большой сцены или как ты ощущаешь?

Это скорее у большой сцены ощущение, что Monoconda для нее, но вообще все как-то органично сложилось. При этом я себя прекрасно чувствую и на маленьких вечеринках — например в «Вилла Крокодила» в Полтаве и в Laska bar в Риге. Да и чем меньше сцена, тем лучше контакт со слушателем и лучше контроль. На большой ты всегда сражаешься с обстоятельствами, но зато выходишь с концерта многократно сильнее как артист. И я не хотел бы слишком примелькаться, играя где-то каждые выходные. Тем более, у нас сцена такая классная, хочется, чтоб никто никому не мешал и все взаимодействовали.

Я вообще возлагаю больщущие надежды на нашу электронную сцену. Мне кажется, что украинская инди-движуха умерла году в 2015-17-м, а дальше мы просто пинаем труп. Я был ее частью во времена Tape Flakes и помню много попыток превратить ее в индустрию, но этого так и не случилось. Электронная сцена мне нравится тем, что там люди по большей части честны сами с собой, они осознают свое место и движимы идеалами, которые мне близки: поиском себя, поиском звука, новых категорий и граней. Они не хотят работать на потребу толпы. Но тут есть интересная штука, которая всегда случается с настоящим и честным андеграундом — он становится мейнстримом. Это неизбежно, с этим просто надо смириться. Это тебе сейчас говорит человек, у которого спонсорский ивент скоро. Нет ничего плохого в том, что творчество приносит деньги, плохо, когда оно ради них создается.

Что сейчас с визуальной историей для Monoconda, которую придумали под альбом "Alphabet"? Тогда же появился целый язык — будешь продолжать его использовать?

Мы сделали несколько шоу с ним, но дальше не построили ничего предметного. Возможно, потому что этот альбом я писал год или полтора, и когда наконец выпустил, у меня уже все изменилось. Я преодолел определенные трудности, и альбом стал неким поинтом — как татуху набить. Хотя татуху я тогда тоже сделал. И этот визуальным язык, алфавит — еще один способ запомнить это все. У альбома "Low Light" нет какой-то оформленной визуальной стилистики, там все в атмосфере и звуке.

А что с остальными твоими проектами? Где, например, тот же Борис Фен?

Я даже не воспринимаю это как какой-то проект — просто написал несколько песен и все. Может, когда-то оформлю целый альбом. Но, честно говоря, я этого подсознательно побаиваюсь. Если правильно все сделать, он может унести меня в какую-то бурную гастрольную деятельность, а я не очень этого хочу. Есть для него еще одна песня с классной строчкой про мусоров, так что точно пора выпускать.

Прямо на злобу дня. Как раз последние пару недель активно обсуждают, почему наши артисты редко реагируют на какие-то социально важные события в стране.

И у меня есть ответ — потому что многие артисты ненастоящие. Это просто говорящие головы, которые умелыми продюсерскими руками превращены в какие-то величины. Я почему еще испытываю такой пиетет к украинской электронной сцене — потому что там не боятся выражать себя, тогда как другие переживают, как бы чего лишнего не сказать, иначе рассыпется их иллюзорный мирок. В молодости я самую малость был причастен к формату красных дорожек и Дворцов Украина. Я тогда понял, что это мыльный пузырь, и я рад, что меня не унесло в это все.

У многих предел мечтаний — собрать зал сначала на тысячу, а потом на много тысяч человек, но что ты этим тысячам скажешь, чему научишь? Это все голые короли, а артисты — это про другое. Как правило, музыканты, которые находятся в творческом поиске, которые переживают момент и пытаются отразить или зафиксировать настоящие переживания — вот они чаще всего и высказываются на острые темы.

·

Ты недавно читал лекцию для ИМИ, еще писал, что у тебя есть ученики. Как ты ощущаешь себя в роли человека, который делится опытом? Насколько тебе это интересно?

В этом есть какая-то доля моих альтруистических воззрений и устремлений. Я был бы очень признателен, если бы кто-то мог мне хоть что-то рассказать, когда я только начинал. А так все было на ощупь — да и продолжается. У нас есть, например, университет культуры или Карпенко-Карого, где тебя могут научить какой-то совковой звукорежиссуре, но не более того. Тогда как где-нибудь в Беркли твой преподаватель по сведению мог сводить альбом кому-то вроде Мадонны.

Мне кажется, поколение, которое может сделать не стыдно, у нас только формируется. Мне 35 лет, и я считаю, что мне рановато еще учить. Я пробую — сделал лекцию, собираюсь еще делать, но пока мне больше хочется писать альбомы или выступать. Так что это я планирую на ближайшее будущее.