Говорят, если ты сыграешь синкопу спросонья в 3 часа ночи и делаешь это автоматически на любом из джазовых инструментов, то можно и загнаться. Многие музыканты, кто уже понял кучу строев, импровизационных ходов и стандартов, начинают задумываться — а что же дальше? И тут начинается поиск запредельного, тяжелого в понимании и технике, а также сложного по восприятию.

Некоторые приходят к авангардному джазу, а это сразу кривая дорожка не только в плане размеров и атональностей. А еще говорят, что все началось с саксофона, точнее саксофониста, им и продолжается, кстати.

Начало крышеспила

В период с 1950-е по 1960-е джазмены начали экспериментировать со звучанием и размерами, делая такие поджанры, как хард-боп и пост-боп, ярче. Наиболее в этом преуспел Джон Колтрейн. Именно он в 1964 записал один из самых прогрессивных альбомов джазовой музыки “A Love Supreme”, а через год — фри-джазовый “Meditations”.

Джаз в свободном исполнении, более известный как фри-джаз, довольно часто называют авангардным. На самом деле грани между этими направлениями практически не существует. Ее придумывают критики, снобы или сами исполнители, чтобы как-то отличаться. Кроме того, некоторые специализированные книги очень любят все-таки делить эти два названия. Тогда получается, что по канонам фри-джаз придумали в 50-х. А сделали это саксофонист Орнетт Коулмэн и пианист Сесил Тэйлор. Они заложили базис, а Колтрейн уже полностью построил первую ментальную консерваторию всего этого дела и умер в 1967 году. Из интересных фактов — у него на похоронах играли Коулмэн на пару с еще одним фри-джазовым саксофонистом Альбертом Эйлером.

Дело музыкального крышеспила продолжила вдова покойного джазмена Элис Колтрейн. У нас о ней мало знают, но на самом деле она знатно успела отличиться в США. Элис училась играть у Бада Пауэлла (основоположник би-бопа ред.) на фортепиано, потом освоила орган и арфу.

Овдовела она очень быстро, так как вышла замуж за Колтрейна за год до его смерти. Правда, еще успела помузицировать у него в группе на фоно, а после ее хорошенько повернуло. Она стала последовательницей индуистского лидера Бхагавана Шри Сатья Саи Бабу. Страшно популярный среди индийских мажорочиков наставник был для них аватарой — воплощением бога на Земле. В общем, почти как Кришна, но с миллиардной империей построенной на духовности.

Вернемся к Элис Колтрейн, которая придя в объятия живого божества сразу сменила имя на Туриясангитананда. Она срочно сколотила ведантический “Шанти-ашрам”. Нет, это не этно-джаз-бэнд, а духовный центр. В 1980-е она выпускает мало альбомов и возвращается уже в 1990-е - 2000-е, когда появляется новая вспышка любви к авангарду. Пожалуй, самой странной и при этом красивой работой стала “Astral Meditations”, где много арфы и ломаных размеров. Наследие мужа не прошло даром.

Космос крышеспила

Еще одного адепта от авангарда в джазе, который перед 1990-ми оставил серьезный след в формировании этой музыки, зовут Sun Ra. Его музыкальная карьера началась еще в 1934 году и продлилась аж до начала 1990-х. Довольно долгое время он работал совместно со своим коллективом The Arkestra. Исполнитель был очень космическим, не от мира сего человеком. И помимо музыкальной вел еще театральную деятельность, устраивал перформансы и даже продвигал свою философию. Данная формация продолжает существовать по сей день и без своего создателя успешно выступает на известных на весь мир вечеринках.

Sun Ra был очень плодовитым исполнителем, играл на клавишных и барабанах. По его дискографии есть отдельная статья в Википедии. Тут его труды просто бесполезно перечислять, но стоит рассказать на кого он оказал влияние. Среди его поклонников и людей, творчество которых он сформировал есть прото-панки MC5, которые отыграли с ним несколько шоу. NRBQ впечатлились его ремиском на их песню “Rocket #9” и даже поиграли потом какое-то время с Sun Ra.  Джерри Даммерс, создатель британской ска-банды The Specials рассказывал, что в 2006 году они сформировали The Spatial AKA Orchestra, как трибьют к творчеству авангардного композитора. Также у него выходила масса саундтреков к визуальным и театральным постановкам. Многие мультимедиа-артисты современности обращаются к его работам.

Sun Ra одним из первых начал использовать два баса для записей — электронный и живой. Он же добавил синтезаторы к стандартным клавишным и дополнил современный джаз перкуссией, полиритмами. Артист очень глубоко интересовался модальностями и соответственно был одним из тех, кто начал пропагандировать свободные групповые импровизации — джемы. Бытует мнение, что импровизационные коллективы появились под его влиянием.

Понятие “афрофутуризм” также появилось не без его помощи. Еще в середине 1950-х он устраивал шоу, в которых переодевал участников в космические юбки, разбавляя этот гардероб одеяниями из древнего Египта. Кстати, еще в середине 30-х ему было видение, что его отправляли на Сатурн инопланетяне и там сказали завязывать с учебой и заниматься только собственным творчеством. Так что происхождение его собственной Вселенной после этого случая становится понятно.

Благодаря афрофутуризму и ряду культурных контекстов он доказал, что джаз пошел с черного континента. Причем вся его суть была выдумана не в начале прошлого века, а принесена из Африки ранее и имеет очень глубокие ритуальные и мистические корни.

Апогей крышеспила

Но этот афро-космический-странник далеко не последний шизопсих во всей когорте композиторов, которые поняли, что там дальше за си-диез и фа-бемоль. В Нью-Йорке обитает музыкант по имени Джон Зорн. И это именно он виноват больше всех в появлении этой статьи.

Любой интересующийся запредельной музыкой, как минимум, сразу же назовет пару-тройку его проектов и начнет еще столько же вспоминать. Сложно сказать с кем из авангардных музыкантов нашей с вами современности он не играл и с кем еще ему предстоит. Его проекты — отдельные полотна, которые никогда не вкладываются в рамки одного направления.

Джон Зорн как раз тот, кто понял слишком многое в сочетаниях звуков и после этого момента не захотел возвращаться. Билет за такое осознание был только в один конец. Началось все еще в подростковые годы музыканта, в 1960-е, когда он фанател по The Doors, освоил гитару, флейту, пианино и играл в серф-рок банде на басу.

После того, как один из главных муздеструкторов взял в руки духовую медь, его в 1980-е занесло в Японию. Там он начал писать саундтреки к аниме и порно. Кроме того, плодотворное сотрудничество с японскими авторами привело его к знакомству с вокалистом Yamantaka Eye (Boredoms, Hanatarashi, Tribal Circus, Sonic Youth) и созданию своего проекта Naked City. В этой группе безумный японец исполнял вокальные партии на четырех релизах.

Также там отметился великий и ужасный Майк Паттон и это будет далеко не единственное сотрудничество психов (например, в Mr. Bungle - ред). В этом проекте слушатель найдет все —  от серф-рока и переигровки Джеймса Бонда до фри-джаза и этнической песни с плясками. Если озадачиться, то можно и отсылки к “играй, гармонь” обнаружить.

Во время появления на свет этого американо-японского проекта Зорн осознает, что еще стоит за синкопой. У него пробуждается еще какая-то часть подсознания и начинает взывать в молотящим скоростным ритмам. Он хватает Мика Харриса из Napalm Death (пионеры grindcore - ред.), Билла Ласвелла (Public Image ltd. - ред.) и срочно создает проект Painkiller. В итоге на свет рождается первый в мире джаз-грайндкор. И издается практически сразу же на ноттингемском лейбле с характерным названием Earache Records.

Вот тут, если кто-то соберется искать потаенный смысл или мелодичность в исполнении, то может нарваться на кучу противоречий с самим собой. И если получится что-то такое обнаружить, то можно смело причислять себя к снобам или людям без чувства юмора. Кстати, тут тоже не обошлось без голосов Ямантаки и Паттона, но есть моменты, когда кажется, что Зорн сам поет… в саксофон.

У Зорна есть проект, который не похож на все его другие — Masada. Он состоит из десяти альбомов, названных буквами еврейского алфавита. Все LP входят в книги — Masada Songbook, Book Of Angels — Masada Book Two и Masada Book Three, The Book Beriah. Всего количество композиций всех трех томов должно составить 613, что равно количество предписаний в Торе. Но последний пока не издан. Проект довольно мелодичный и представляет из себя смесь клезмера и фри-джаза. Видимо, поэтому его считают самым популярным в творчестве музыканта.

Также музыкант, играющий все, продолжает писать саундтреки к ряду фильмов разного содержания, создает классические и минималистичные звуковые полотна, пишет музыку к существующим и воображаемым мультфильмам. В его живых выступлениях очень много живой импровизации, как правило, часть выступления Зорн сидит и выполняет роль дирижера. А точнее режиссера, который показывает музыкантам, куда дальше им со своей игрой заходить.

Довольно долго он представал на сцене в неизменных армейских камуфлированных штанах. Во второй части перформанса Джон берется за саксофон. В таких его представлениях, кто только не принимал участие из известных мастеров мирового уровня. Автор называет свой проект “игрой в музыку”. На одной сцене в нем отмечались Joey Baron, Trevor Dunn, John Medeski, Joey Baron, Marc Ribot.

В период возникновения Masada у Зорна появляется собственный лейбл под названием Tzadik. На нем он издает экспериментальную музыку, которую делит на специальные категории: Radical Jewish Culture (музыка о светлом будущем еврейского народа), New Japan (ну вы поняли), Oracles (женский экспериментал), Lunatic Fringe (альбомы об уникальных людях), Composer Series (контемпорари классика), Archival Series (переиздания самого Зорна), Birthday Celebration (альбомы из 30-дневного марафона концертов, посвященных 50-летию Зорна), Key Series (ключевые авангардисты), Film Music. А также винил, DVD, книги и мерч.

На пиратских ресурсах его основная дискография занимает почти 23 гигабайта в MP3-формате. Но это далеко не все. Чтобы послушать его всего нужно всерьез озадачиться, быть исследователем или его фанатом. Наследие, которое уже при жизни оставил этот любитель экспериментов, размером с отдельную галактику. А вот его последователи продолжают ее расширять или создавать параллельные, пока поменьше. Среди таковых больше всего отметились исполнители в стилях джаз-панк и джаз-кор.

Запредел крышеспила

Конечно, Зорн не был родоначальником направления. Им стали 1970-е. Тогда в США Патти Смит заморачивалась на тему совокупления панка с импровизационной музыкой, правда, не очень удачно. Зато заложила какие-то звуковые стандарты того, как это должно все выглядеть. В Британии такая коллаборация прошла успешно и с группой The Damned сыграл саксофонист Лол Коксхил, а барабанщики Stranglers и The Clash сами по себе играли в джаз-бандах.

Но, пожалуй, самым показательной демонстрацией практической смеси джаза и панка стали австралийцы. Первая группа Ника Кейва The Boys Next Door, они же The Birthday Party, очень вдохновлялась Орнеттом Коулмэном. Тогда они называли свои детище desert jazz. Уже в 1980-х в США появилась James Chance and the Contortions, в которой пел саксофонист и присутствовали импровизации. Вышеупомянутый Билл Ласвелл также тогда начнет миксовать фанк, джаз, панк и прогрессив с гитарами.

Малоизвестная массам голландская группа The Ex замешала анархо-панк и фри-джаз. Банда существует по сей день и выпустила 26 релизов, среди которых в импровизации добавлены фолковые элементы. Отчего их панк становится вообще всемирным, ибо фьюжн. Говорят, что один альбом Диаманды Галас “The Singer” тоже является прекрасным образцом направления.

Но это уже начало 1990-х и в них уже отметились аллюзии на Коулмэна с его альбомом “The Shape Of Jazz To Come”. Шведы-антиглобалисты и хардкорщики Refused выпустили свое видение под названием “The Shape Of Punk To Come”. Правда, джазу они там только дали, а не сыграли, но релиз считается одним из 20 самых лучших по версии журнала Kerrang!.

И далее уже пошли более тяжелые производные, которые именуют джазкором. Поджанр этот довольно странный, но популярный в андеграунде. То есть 23 благодарных поклонника на такой сейшен наберется где угодно. Однако, без иронии стоит отметить, что ряд команд из южной Европы и США отлично собирает залы, как минимум в Италии и Америке.

Перечислять весь перечень команд нет смысла — все ценители их и так знают. Наиболее запоминающиеся представители — это Yakuza, Gutbucket, часть проектов Омара Родригеса Лопеса, а также Brain Tentacles, LE SCRAWL и Zu. Последние две сделали именно прорыв в узком направлении.

Le Scrawl отметились в грайнде, который смешали со ска, боссановой, просто джазом и еще черт знает чем. Вроде бы как и куча проектов выше, но как-то с другим душком, юмором и саундом. А вот Zu принадлежит баритон-саксофону Луки Маи и похоже это все на сплошной атмосферный мрачняк, приправленный средиземноморским авангардом. Однако, налет юмора там тот еще. Вы не поверите, они тоже сотрудничали с Паттоном! Пожалуй, о нем тут тоже когда-то будет длинная история. а может и пособие по прослушиванию.