Построить бизнес на перевыпуске альбомов из «красной книги» или разбавить диджейскую подборку уникальным саундом, пополнить коллекцию единственным в своём роде LP или делиться музыкой далеких стран — мотивов отправиться на край света в поисках редких виниловых пластинок множество. Именно так из года в год поступает всё больше европейских и американских диггеров — охотников за музыкальными алмазами. Одной из остановок на их «шёлковом пути» становится Африка.

Большинству коренных африканцев нет дела до возрождения культуры винила. В мире, где они живут, существуют вопросы поважнее, нежели забота о старых вещах. И порой даже самые ценные артефакты — хранители потрясающих мелодий и голосов, навсегда исчезают в тёмных сараях и на чердаках своих владельцев, в сырости или под лучами жаркого солнца. Но так было далеко не всегда.


ЗОЛОТАЯ ЭПОХА

Популярность граммофонных пластинок случилась в центральной и западной Африке ещё в начале 1900-х годов. Кстати, именно это способствовало распространению там музыки из Европы, США и Латинской Америки. Развитие румбы, например, можно проследить по кубинским альбомам, выпущенным Global Voice Records. В 1933-м до африканского берега добрался горячий хит “El Manicero” — запись со скоростью 78 оборотов в минуту.

Начиная с 1920-х годов крупные рынки континента постепенно монополизируют глобальные звукозаписывающие компании. В западной Африке пластинки разлетаются настолько хорошо, что в 1948-м британский лейбл Decca (ныне Universal music group) собирает в Гане профессиональную студию. Страна превращается в музыкальный хаб — спустя двадцать лет на её территории уже действуют четыре студии и две фабрики, выпускающие до 500 тыс. пластинок в год. Печатать винил начинают и в других регионах — Нигерии, Сьерра-Леоне, Кении, Замбии. Вокруг городов, где базируется его производство, бурлит насыщенная культурная жизнь — люди приезжают из соседних государств, чтобы стать частью творческого комьюнити.

В 1980-х на волне растущего интереса к World music многие артисты в Гане создают собственные лейблы, открывают ночные клубы и места для выступлений. В числе таких филантропов — участники популярного проекта Osibisa. Получив признание далеко за пределами Африки, группа возвращается домой, чтобы построить звукозаписывающую студию и концертный комплекс в помощь молодым талантам.

На юге одним из экспортеров виниловой лихорадки становится Замбия. «Бум определенно пришелся в стране на 80-е! У нас были звукозаписывающие компании (Teal Records являлась самой большой из них), а также фабрики по производству пластинок. W.I.T.C.H — We Intend to Cause Havoc — очень популярная группа в конце 70-х – начале 80-х), Mashabe Band, Julizya, Mulemena Boys, Amayenge и Church Choirs выпускались на виниле», — вспоминает местный коллекционер и владелец небольшого рекорд-стора Дункан Содала.

А вот музыканты из Кении, Танзании, Уганды, Заира тянулись в Найроби. Там были расквартированы офисы Polydor, Phonogram, AIT (международные звукозаписывающие лейблы), а в период с 1976-го по 1990-й работало производство пластинок. Кениец Evans Campbell рассказывает, что иногда артисты тратили на дорогу по 24 часа. «В 70-х – 80-х годах звукозаписывающая индустрия позволила городу стать местом силы. Все эти лейблы и производство собирали вместе людей, которые, возможно, никогда бы не встретились», — отмечает Evans.

Сообщество воспитало артистов, которых любили далеко за пределами Африки. Les Mangelepa (по-прежнему выступает), Matata, Joseph Kamaru.

Black Savage — группа, о которой до недавнего времени не знали на Западе, но которая была очень популярна в Найроби в 70-х. Они вышли на LP и трёх синглах, но после так и не переиздавались. Легко представить, какую ценность имеют оригинальные релизы.

Не удивляйтесь западному звучанию этих ребят. Да, все тексты на английском. И да, это действительно кенийская музыка 70-х – 80-х — отличный пример взаимодействия жанров и культур, которое также происходило отчасти благодаря растущей популярности винила. Здесь важно отметить, что не только африканская музыка испытывала влияние извне, но и наоборот — вдохновляла иностранцев. Так, в 1981 году Брайан Ино отправился в Гану, чтобы спродюсировать LP группы Edikanfo ‎”The Pace Setters”. Для британского композитора такой опыт стал уникальным. Альбом писали в студии One в Аккре, расположенной в недействующем клубе "The Napoleon Club" — знаковом месте для многих афро-поп исполнителей.

В франкоговорящих странах, за исключением Заира (где находилось несколько международных производств), дела с индустрией звукозаписи шли не так активно. Как отмечает Джон Коллинс в книге “Musicmakers of West Africa”, студии были маленькие, домашние, а пластинки печатались только на 45 оборотов (прим.: на пластинках в 45 оборотов издаются лишь синглы, реже EP). Здешнюю потребность в музыке удовлетворяли глобальные игроки Decca, Philips-Phonogram и WEA Fillipachi. Кроме того, большинство местных альбомов долгое время издавалось во Франции.

ЛОКАЛЬНЫЕ ЛЕЙБЛЫ И ЗВУКОЗАПИСЫВАЮЩИЕ КОМПАНИИ

Как следствие колониального режима музыка африканских стран многое заимствовала из американской и британской поп-культур. В борьбе за аудиторию локальные исполнители мимикрировали под западных кумиров, вроде Beatles и The Rolling Stones. Поскольку глобальные компании, такие как E.M.I, Decca, Philips, мгновенно перехватили инициативу на рынке, власти некоторых государств после деколонизации пошли ва-банк — ограничили распространение иностранных записей.

Нигерия поступила совсем радикально и, чтобы взять индустрию под контроль, полностью запретила музыкальный импорт. Закрытие государственных границ вынудило Decca и E.M.I ликвидировали свои печатные фабрики в стране. Нигерийская музыка стала труднодоступна за океаном. Однако в Нигерии, как и в других африканских государствах, развивались и локальные лейблы. Свои компании были не просто ориентированы на коммерческий успех, но также продвигали африканских музыкантов. Перечислим лишь некоторые из них.

Gallo Record Company (ЮАР) — один из самых крупных и самый первый независимый лейбл ЮАР. В 1926 году Эрик Галло в одиночку основал компанию “Brunswick Gramophone House”. Изначально это была дистрибуция — рекорд-шоп, где продавались пластинки британского Brunswick Records. Вскоре Эрик понял, что в регионе совершенно отсутствую возможности для записи и развития локальных исполнителей. Он позаимствовал оборудование распавшейся Metropole company и создал Gallo Record studio.

Благодаря Gallo мир услышал многие классические записи Африки. Например, "Mbube" в исполнении Solomon Linda.

Mondo Music Corporation (Замбия) — компания, синонимичная ренессансу звукозаписывающей индустрии в Замбии. Была основана филантропом Chisha Folotiya. Успех Mondo способствовал переходу от типичных замбийских стилей kalindula и румбы к более современным городским звукам — сказалось влияние регги и R&B. Лейбл быстро зарекомендовал себя на родине. Среди его артистов были Daddy Zemus, Meltdown (Joe Chibangu и Mainza Chipenzi), Shatel, JK, Tasila Mwale, Black Muntu, Danny и другие.

Ngoma (Конго) — лейбл по-настоящему уникальный. Был создан в 1948 году греческим бизнесменом Nicolas Jéronimidis, чтобы распространять традиционную музыку среди народа Республики Конго. Название “Ngoma” произошло от слова «барабан». В каталоге компании — многие известные музыканты своего времени, в том числе Camille Feruzi, который популяризировал румбу в 30-х годах, и гитарист Albert Luampasi.

Tabansi Records (Нигерия). После прослушивания записей лейбла, а именно LP Pax Nicholas, немецкий диджей и, пожалуй, самый известный коллекционер африканского винила Фрэнк Госснер открыл для себя мир фанка и афро бита. Тех, что “originally made in Africa”. Компания выпускала и множество других жанров — регги, акапелла, госпел, традиционный фолк, джуджу и другие.

ВИНИЛ В АРАБСКОЙ ЧАСТИ КОНТИНЕНТА

В арабских странах, где культура и религия диктуют определенные правила и уклад, история звукозаписи и винила развивалась по собственному сценарию. Не углубляясь сильно в детали, отметим несколько отправных точек, чтобы проследить, как это было.

В первую очередь, Судан с его олдскульным монополистом Munsphone. Вот как охарактеризовал звучание лейбла Дэвид Мюррей, коллекционер и создатель блога Shellac Head: «Гипнотическое сочетание традиционных звуков Судана с западным влиянием. Эти легендарные художники процветали недолго, пока авторитарные исламисты резко не оборвали Золотой век».

Западному миру досталось крайне мало оригинальных записей Munsphone, как на кассетах, так, конечно, и на виниле. Поэтому те, что проскакивают на аукционах Discogs, дороги и востребованы. В каталоге лейбла — «коктейль из традиционного арабского фолка и ржавого синт-фанка». Некоторые из альбомов традиционны, другие — отражение африканской модернизации 70-х годов.

В Египте индустрия звукозаписи быстро эволюционировала с 1900-х — от цилиндров (записи на восковых цилиндрах) до шеллаковых пластинок и, наконец, виниловых носителей. Это происходило параллельно с вторжением на местный рынок иностранных компаний, преимущественно Gramophone. Ливанский лейбл Baidaphine также открыл свои филиалы в стране. О нём важно упомянуть, как о единственном арабском предприятии, которое оспаривало монополию иностранных конкурентов. Baidaphine, например, выпустил LP музыкальной легенды Abdel Hayy Helmy. «К 1930-м годам, с появлением радио, борьба за рынок винила в Египте постепенно начинает ослабевать», — пишет Mada.

Ещё одним музыкальным центром арабской части Африки была Сомали. В 70-е, спустя лишь несколько лет после деколонизации, сомалийская культура процветала — театр, арт и, конечно, музыка получали активную инвестиционную поддержку от государства. К сожалению, авторитарный режим и холодная война в стране уничтожили большинство записей на виниле и кассетах. К счастью, что-то всё ещё можно найти в каталоге Habibi Funk — лейбла, который перевыпускает арабскую музыку 70-х – 80-х годов.

ВТОРАЯ ЖИЗНЬ

К концу 80-х винил в Африке стремительно теряет популярность, многие иностранные компании уходят с рынка, оставив после себя непоправимые разрушения. Причины в каждом регионе свои, а в некоторых местах сошлось сразу несколько факторов — экономические проблемы, появление более дешевых и менее трудозатратных в производстве аудионосителей, и, конечно, главный враг музыки — пиратство. Люди просто перестали покупать пластинки, нелегальные записи распространялись на USB-носителях, лицензионных синглов и альбомов выходило все меньше, стоили они дороже, музыканты не получали роялти — огромная индустрия пришла в упадок.

В 2015 году последняя африканская фабрика по производству винила, принадлежавшая лейблу Galla, была выставлена на продажу на аукционе E-bay. Её оценили немногим больше 250 тыс. $. Здесь история может печально оборваться, что по сути означает не только бесповоротную смерть эпохи африканского винила, но и удивительной музыки, которую она зафиксировала. Только подумайте: ещё задолго до того, как мир узнал King Sunny Adé и Fela Kuti, были Mwenda wa Bayeke, Dar Jazz, Norbert de Magaro и многие другие. Невероятное многообразие стилей, историй, традиций, таланта.

К счастью, вслед за возвращением интереса к пластинкам на Западе у культурного богатства Африки появилась новая аудитория. Мы уже упомянули Фрэнка Госснера — человека, который в течение двух лет путешествовал по континенту в поисках редких записей в стиле фанк и афро-бит. Так вот Фрэнк далеко не единственные диггер из-за океана. Диджеи, продюсеры, представители лейблов исследуют Кению, Гану, Нигерию, Сьерре-Лионе, Египет и другие прежде процветающие музыкальные хабы.

В Африке пластинки были дорогостоящими и многие люди проигрывали их не один, не два, а десятки раз, причем на проигрывателях, купленных ещё в 70-е. Многие LP и синглы напечатаны минимальными тиражами и поцарапаны до чертиков. Практически везде очень сложно найти музыку Золотой эпохи в хорошем состоянии. Рекорд-сторов, вроде легендарного Melodica в Найроби, остались единицы.

Культура ностальгии, центральный элемент в процессе реинкарнации винила, слабо выражена в африканских странах. «В Гане или Нигерии люди ликвидировали и уволили старую музыку. Всё остановилось и осталось с участниками событий того времени. Если вы встречаете таковых, то иногда вам расскажут историю, но часто истории забываются», — поделился в интервью Vice Miles Cleret, основатель Soundway record label.

Юг Африки — регион-исключение. Здесь по-прежнему интерес к пластинкам высок — продаётся 25% переизданных записей. Кроме того, в южноафриканских странах на виниле выпускают не только олдскул, но и современных музыкантов. В поисках классных LP заходите на Bandcamp угандийского лейбла Nyege Nyege Tapes.

Несмотря на все негативные моменты, рынок африканского винила сегодня по-прежнему жив и даже продолжает развиваться, правда, в основном за пределами континента. Большинство лейблов, которые занимаются переизданием, находятся в США и Британии. Их владельцы не имеют наследственных или культурных корней в Африке — это порождает немало споров с неоколониальной подоплекой. Ключевой вопрос — а что получают африканские музыканты? Новую аудиторию — класс, роялти — далеко не всегда, а если отчисления и идут, то зачастую они гораздо меньше заработка западных артистов. В общем, история непростая. Если интересны детали, обязательно послушайте подкаст Afropop Worldwide, где все отлично разложили по полочкам.

Как бы там ни было благодаря таким проектам как Awesome Tapes From Africa, Voodoo Funk, Matsuli music, Soundway, Strut, Analog Africa мы можем соприкоснуться с уникальным культурным и историческим опытом, зафиксированным в музыке.

КОРОЛЬ УМЕР, ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!

Однажды кениец Джеймс «Джимми» Ругами получил «в наследство» от брата сломанный виниловый проигрыватель. Починив его, он отправился в Найроби, чтобы спустить все свои сбережения на записи. Прошло 32 года. Сегодня Джимми — «живой архив африканской музыки», по крайне мере так его окрестили CNN. Мужчина владеет виниловым стором, одним из последних в Кении. Магазинчик размещён в торговом помещении № 570 на главном городском рынке “Kenyatta Market”. Даже сейчас, когда золотое время пластинок в стране осталось позади, Джимми остаётся верен своей страсти. «Винил — король!», — уверенно заявляет он.

katacult_brave-factory2019_banner--1-