Французский диджей и продюсер Александр Берли, более известный как La Mverte, занимается музыкой уже более 10 лет. С 2010 по 2012 был участником дуэта Anteros & Thanaton вместе с диджеем Никола Делорме, после чего основал собственный проект и отправился в свободное плавание под знаменами лейбла Her Majesty Ship. В 2014 году La Mverte выпустил первый EP "Through the Circles," второй – "A Game Called Tarot" – вышел на год позже. Первый полноформатный альбом "Inner Out" вышел в 2017 году.

25 января Александр возвращается в Киев, и мы вновь будем танцевать пляску смерти под фирменное дарк-диско La Mverte. Эта вечеринка рискует стать доброй традицией — уже в третий раз Worn Pop балует своих слушателей и привозит любимого усача. Это оправданно — киевская тусовка очень тепло встречает француза каждый раз, а тот платит взаимностью.


2019-й год выдался плодотворным для Берли: он успел выпустить мини-альбом "No Trespassers", сыграть в Канаде, Бельгии, Испании, Германии, запустить шоу на радио Rinse France. В прошлом году мы уже общались с Александром о его жизни и отношениях с музыкой. В преддверии вечеринки, которая пройдет впервые в Otel', мы решили поговорить с La Mverte о изменениях, которые произошли с ним в 2019-м.

Ты выпустил новый альбом “No Trespassers”. Почему выбрал формат альбома, когда большинство музыкантов сегодня мыслят исключительно EP?

Я бы не называл “No Trespassers” альбомом, в нем всего 5 треков. Скорее, что-то среднее между длинным EP и мини-альбом. Но вопрос о формате достаточно актуальный. Какой смысл выпускать LP в современном мире? Большинство людей больше не слушают альбом от A до Я благодаря стриминговым сервисам и плейлистам. Люди больше не покупают музыку, хотя создание LP стоит гораздо больших денег, чем EP. Я бы все-таки сказал, что музыка сама по себе должна определять формат релиза.

Какое значение “No Trespassers” имеет для тебя в контексте всей дискографии?

Эта запись была написана и выпущена после тура в поддержку моего самого первого LP “The Inner Out”. Мне потребовалось время, чтобы оторваться от него, переключиться, поскольку я много гастролировал для промо этого альбома. Но я чувствовал реальную необходимость и приложил много усилий, чтобы двигаться вперед. С каждым первым опытом приходят радость и ошибки, но по прошествии времени в памяти остаются только ошибки. Не пойми меня неправильно, это был действительно замечательный опыт. Но я рад, что он остался позади, я многому научился. “No Trespassers” — это еще одна, новая ступенька в моей персональной лестнице развития, новый эксперимент. Я был совершенно подавлен, когда начал сочинять эту музыку, поэтому думаю, что новую запись также можно назвать исцеляющей.

Были ли какие-то нестандартные решения при работе над этим релизом?

Самое важное изменение звучания — ощутимое присутствие гитары в моей музыке. Я стал ее счастливым обладателем в свои тридцать и с тех пор учусь играть на этом инструменте. Кстати, новые струны на моем грифе появились, в некотором смысле, как попытка решить этот кризис сомнений в себе после первого LP.

Где тебе нравится работать? Есть ли у тебя какие-то ритуалы?

Раньше я делил студию с моим другом Яном Вагнером (он также выпускает более клубную музыку под именем The Populists) в северной части Парижа в Пантине. Но сейчас у меня есть возможность работать дома, я считаю это невероятной удачей.

Что касается ритуалов, то я стараюсь просыпаться как можно раньше, читать и слушать музыку перед работой, а также заниматься гитарой. Каждый день проходит по-разному, поэтому сложно выработать какие-то определенные привычки, но я стараюсь выполнять эти утренние задачи насколько это возможно.

О чем твои тексты? В основном ты пишешь на английском. Почему не французский?

Я предпочитаю не объяснять свои тексты, чтобы слушатель сам мог сложить свое мнение. Каждый должен иметь возможность прочувствовать и трактовать музыку и тексты песен по-своему, я не хочу никому портить этот опыт.

По поводу того факта, что я преимущественно пишу на английском — по необъяснимым причинам слова приходят ко мне именно таким образом.

Я не очень уверен в себе, когда речь заходит о написании/исполнении песен, поэтому английский вместо французского позволяет мне установить некоторую дистанцию, что-то вроде маски. При этом в новом альбоме есть песня на французском языке, написанная в соавторстве с Christian Kiappe и спетая Theodora. Одна на миллион.

Что ты предпочитаешь: лайвы или диджей-сеты? Какие преимущества и недостатки? В каком формате раскрывается больше творческого потенциала?

У меня нет никаких предпочтений. Я вижу, что живые выступления и диджей-сеты дополняют друг друга. Мне нравится распределять свою деятельность по следующей формуле: ⅓ в студии, ⅓ репетиций и выступлений вживую и ⅓ поиск музыки и диджеинг. Все взаимосвязано и подпитывает другие части моей жизни. Это все музыка, и я получаю одинаковое, и в то же время разное удовольствие — я ежедневно ощущаю пользу. Схематически, слушая и играя музыку других людей, я лучше понимаю структуру, ко мне приходят идеи и это все влияет на меня при продюсировании. Создание музыки, как правило, показывает мне, как нужно играть вживую. А лайв позволяет мне получать обратную связь от зрителей, сопоставлять мою музыку с их ожиданиями, увидеть, что работает, а что нет. Творческий потенциал может проявить себя в разных масштабах, на разных уровнях.

Какие эмоции у тебя вызывают туры?

Тур может быть действительно изматывающим физически и эмоционально. Когда я играю диджей-сеты, то обычно езжу в одиночку, что позволяет мне проводить время с самим собой, и эта часть поездок мне очень нравится. Это всегда приключение, всегда по-другому и это действительно большое преимущество. Я так благодарен за возможность ездить и играть в местах, где я еще не был, путешествовать и открывать для себя страны, переживать опыт встреч с знаковыми местами, встречаться с людьми, которых я не знаю. Может прозвучать наивно, но это драгоценный подарок.

К сожалению, очень редко выпадает свободное время, чтобы что-то посмотреть. Но зато, когда удается выкроить минутку, то это особенно приятно. Все зависит от города, конечно. Я люблю вкусно поесть, поэтому рестораны и винные бары —  это всегда особенные удовольствия, которые я ищу.

Какой твой любимый клуб как посетителя и как диджея?

Что касается клубов, мне очень понравилось играть в Nitsa (Барселона) и в киевском Closer, среди других — Renate в Берлине, The Waiting Room в Лондоне, SAT в Монреале… Так много классных мест!

Я очень, очень жду эту ночь 25 января с командой Worn Pop в ‘Otel. Практически третий год подряд я приезжаю и играю с ними, и каждый раз это волшебно. Я действительно с нетерпением жду эту новую вечеринку, тем более в этот раз я разделю ночь с Charlie (пр.ред — диджей и продюсер из Польши). Также я буду играть на 20ft Radio 24 января в 20:00.

У тебя есть EP под названием “A Game Called Tarot”. Какие у тебя отношения с картами Таро?

Я всегда любил эстетику Таро и символику. Это то, что течет в венах каждой моей записи. Таро — это еще один способ выражения среди многих других. С помощью языков эстетики и символизма я могу исследовать и выражать свои мысли. Что касается непосредственно Таро, я, как ни парадоксально, никогда не верил в предсказания, но мне нравится тот факт, что кто-то может увидеть, как его жизнь прогнозируется с помощью символов, если он просит об этом. Так обобщенно и так персонально одновременно.

Что привлекает в эстетике смерти?

Смерть сама по себе настолько богата, настолько полна символики и смыслов, что я чувствую влечение к ней в полную силу.  Опять же, если размышлять о ней не поверхностно. Это больше про начало, чем про конец. Это открытие.

Я знаю, что ты большой любитель винила. Какой была твоя первая пластинка?  

Я не помню, как купил свою первую пластинку, но я помню как нашел винил родителей на чердаке бабушки и дедушки давным-давно, некоторые пластинки до сих пор со мной. В основном классика, но есть несколько записей, которые мне очень нравятся, например, The Cure. Я коллекционирую винил примерно с 17 лет. К сожалению, часть моей коллекции сгорела в пожаре — я хранил ее в доме дедушки. Это научило меня сложному пути не быть материалистом. Я все еще покупаю винил каждую неделю, но теперь храню у себя дома.

Жемчужина твоей коллекции?

Конечно, у меня есть «жемчужины» — private pressings, редкие пластинки, но я действительно считаю, что каждый сам вкладывает свою ценность в конкретную запись. Я склонен не тратить много денег на записи. Я не трушный коллекционер — для меня не имеет значения, если, например, мне принадлежит переиздание вместо оригинального издания. Но при этом у меня есть своя коллекция.

Музыкальное открытие года?

Опять же, их очень много, но не могу не отметить отличный LP Alessandro Cortini “Volumo Massimo” (Mute Records).

Как думаешь, у музыкантов есть свой «срок годности»? Задумываешься ли ты о том, что когда-нибудь закончишь заниматься музыкой?

Честно говоря, мне вообще плевать на возраст. Меня больше интересует опыт, который приходит с возрастом, остальное — просто цифра. Я думаю, что срок годности действительно существует, но он не про возраст. Это больше про то, через что человеку приходится пройти.

Я не вижу причин, по которым я мог бы прекратить заниматься музыкой, не важно — выпускал бы я записи или нет. Это настолько личное, настолько большая моя потребность, что я действительно чувствую, что всегда буду связан с музыкой.

Какие планы на этот год? Планируешь какие-то коллаборации с другими музыкантами?

Вообще-то да! Мы заканчиваем музыку с моим другом Яном Вагнером для общего проекта. Мы запустили этот процесс давным-давно, приостановили его, пока работали над нашими LP, а затем снова вернулись к нему. Проект скоро будет завершен, надеюсь, что скоро будет выпущен. Не могу дождаться, чтобы поделиться им!