'I found myself within a forest dark'
Dante

В прошлом году в рамках фестиваля музыки и современного искусства Dark Mofo проводилась выставка ZERO, на которой показывали работы немецких художников 50-60-х годов. Хотя изначально они намеревались провести такую выставку на Луне. Ну, период у них тогда был такой — освоение космоса, мода на футуризм.

«Я точно не знаю, как далеко они с этим продвинулись  — обращались ли с этой идеей к русским или американцам, — комментировал отец фестиваля Дэвид Уолш, — Что ж, но и Тасмания достаточно далеко». Кажется, художники были бы довольны, потому что то, что происходит на фестивале Dark Mofo — это немного космос. Его уже даже прозвали австралийским Burning Man, хотя он и не такой известный, да и, честно говоря, совсем на него не похож. Более прицельным кажется описание «Фестиваль, который Сидней не позволил бы».

Dark Mofo вроде бы не столько и не только про музыку, но лайнап впечатляет. Организовывается музеем и поддерживается властями, но знаменит своими безумными активностями, вроде массового купания нагишом. Всегда остросоциальный и за все хорошее, но постоянно сталкивается с негодованием общественности и пачками собирает петиции по запрету чего-нибудь (но разве возможно иначе в таких вопросах?). Существует не так давно, но длится почти две недели. И если почитать ревью, кажется, что все здесь происходит в полном хаосе, вообще ничего не понятно, но всем весело. А если углубиться, то во всем этом можно узреть огромную кураторскую работу. Но, похоже, всем действительно весело.

Мы же как раз можем взглянуть на тасманское безумие издалека, и вот тогда, в масштабе, получится разглядеть удивительную гармонию события.

ДИСНЕЙЛЕНД ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ

Тасмания — это австралийский штат, расположенный на одноименном острове на юге материка. То есть это не просто Австралия, а даже ещё чуть дальше, чем Австралия. Такая очевидная мысль о том, что в июне в Южном полушарии Земли зима, вряд ли сразу придет в голову. Но да, Dark Mofo — именно зимний фестиваль. Зимой тут не снежно, а скорее сыро и туманно, дни короткие, а ночи — долгие. Поэтому Dark Mofo — это праздник темноты, а если конкретнее — фестиваль зимнего солнцестояния.

Пожалуй, одной из главных достопримечательностей в Хобарте, столице Тасмании, где и проходит фестиваль, сейчас является музей MONA (Museum of Old and New Art). В нынешнем виде он открылся в 2011-м году. Музей — это детище местного эксцентричного миллионера Дэвида Уолша, который сколотил состояние, кажется, на тотализаторах. Уолш собрал внушительную частную коллекцию современного искусства и выставил её во встроенном в скалы многоуровневом помещении без окон. Центральные темы, на которых концентрируется всё, что здесь находится и происходит — секс и смерть. Сам Уолш представляет проект как «Подрывной Диснейленд для взрослых». Стоит также упомянуть, что постоянная выставка MONA называется “Monanism”.

Еще до перезапуска музея Уолш успел организовать фестиваль MONA FOMA, который объединяет различные виды современного искусства — музыку, театр, танец, перформанс, новые медиа и прочее. Среди музыкантов на нем успели отметиться, например, Nick Cave and the Bad Seeds, Swans, PJ Harvey, Philip Glass, Godspeed You! Black Emperor, Peaches, Gotye и Mike Patton. MONA FOMA обычно проходит в январе — это летний фестиваль.

Но темная сторона, конечно, всегда интереснее, вот о ней и поговорим. Итак, в 2013-м на свет появился младший брат MONA FOMA — Dark Mofo. Впрочем, как мы уже выяснили, в июне света в Тасмании немного, поэтому большая часть фестиваля проходит в темноте.

Кроме того, в этой местности всё очень сложилось с готической эстетикой в литературе и архитектуре, так что фестиваль, ассоциирующийся со всем тёмным и языческим, прижился сразу же. Рецепт успеха Dark Mofo прост: он продает публике необъяснимое, странное и концептуальное. Но по сути  — это просто ещё один мультидисциплинарный фестиваль, который предлагает посетителям те же музыку, театр, кино, танец и вообще все виды современного искусства. Вот только концентрируется он на более острых, контроверсивных и пограничных темах. Изучает взаимосвязь между древностью и современностью, между человеком и природой, религией и традициями, темнотой и светом, рождением и смертью. И мы же помним, какие темы — конек Уолша? Смерть и секс — что может быть притягательнее?

Локации фестиваля обычно разбросаны по всему городу, концерты, перформансы, инсталляции — буквально повсюду, в том числе и в готических соборах, в музеях, в барах, в отеле, на пляже. Один перформанс проходил даже в психиатрической лечебнице Willow Court (уже недействующей, правда, но просущетсовавщей в таком формате 180 лет — отличные вводные для историй о призраках). Художник Майк Парр запер себя на 72 часа в палате для буйнопомешанных, рисовал там до изнеможения, спал на жестком матрасе и ел лишь водянистый суп. Перформанс был откликом на смерть его брата, умершего от алкоголизма, своего рода медитацией в месте отчаяния и боли многих людей. Всё же фестивалю присущи не только шутовство и балаганность.

Тем не менее в любой момент вас могут втянуть в какое-то непредвиденное действо. Дрэг-квинс, кролики, будто из Донни Дарко, люди в капюшонах или в средневековых костюмах, люди вообще без ничего — чего тут только не встретишь. Немного карнавал, немного и правда Burning Man. Тем более, что огонь — важная составляющая фестиваля, происходящего преимущественно в сумерках. Все эти факелы, пиротехнические шоу, обязательный красный цвет и свет — воображение живо рисует картинку Dark Mofo. Однажды тут даже сжигали гигантского монстра из папье-маше и бамбука, символизирующего человеческие страхи.

Первый же Dark Mofo стартовали с размахом и красиво — 15-километровым лучом, бьющим в небо. Теперь светозвуковые инсталляции художника и нойзового артиста Риоджи Икеда — один из постоянных атрибутов Dark Mofo.

Ну и ни один фестиваль не обходился без массового заплыва голышом на рассвете. Правда, в первый раз полиция пыталась запретить весь этот эксгибиционизм, но фестиваль поддержали городские власти, так что купание отменить не удалось. И даже сам мэр принял участие в концептуальном нудизме. В 2017-м купальщиков собралось больше тысячи, в СМИ даже вовсю обсуждали нехватку полотенец, с которой организаторы обещали справиться в следующем году. Всё же вода была около 12-14 C — зима ведь. В прошлом году собрали примерно полторы тысячи человек, полотенец уже всем хватило.

ПЕРЕВЕРНУТЫЕ КРЕСТЫ, СМЕРТЬ, КРОВЬ, КАТАРСИС

С такими вводными уже очевидно, что фестиваль довольно нетипичный. А чтобы понять, насколько, достаточно почитать заголовки новостей о Dark Mofo. Последние, к примеру, гласят, что собрали уже столько-то тысяч подписей под петицией с требованием запретить фестивалю использовать перевернутые кресты. Речь об инсталляциях — таких огромных красных светящихся крестах — только представьте! Впрочем, подписи собирали еще и в прошлом году, когда инсталляции, собственно, и появились. Что-то около 17 тысяч человек посчитало, что этот знак оскорбляет их чувства.

Кстати, на Dark Mofo обычно проводят еще и дискуссионные панели, где обсуждают не только вопросы искусства, но и острые темы вообще. Вот на прошлогодней, например, обсуждали, а нужны ли церкви в современном мире.

Уже знакомый нам директор MONA мистер Уолш заявил, что может найти около 50 причин, почему кресты перевернуты. Все не озвучивал, но парочку интересных упомянул: «Во-первых, Святой Петр был распят перевернутым. Почему? Потому что не хотел повторять за Иисусом. Так что, может, это все церкви, у которых правильный крест, богохульники. Или, как вариант, можно вспомнить, что мы находимся в другой части Земли относительно Иерусалима, и если их сопоставить, кресты как раз будут идентичными».

Мистеру Уолшу не привыкать к нападкам. В 2017-м году ему пришлось комментировать историю с тушей быка, которую использовал австралийский художник  Герман Нитч в своем перформансе. Там, кажется, было еще 500 литров крови. Даже бывший заместитель директора MONA заявил, что это уже переступает черту. Бык хоть и был умерщвлен гуманным способом, но то, что происходило с тушей потом, можно считать крайне неуважительным. А происходило там немного мракобесия с оркестром и людьми в кровище с ног до головы, которые копались во внутренностях быка или поили его кровью других голых распятых людей — песни, крики, слезы, катарсис, шок. Хотя, если вникнуть в биографию акциониста Нитча, ничего другого ожидать и не приходилось.

«Я хочу, чтобы мы немного все прояснили. Чтобы зрители задумались, почему мясо для еды — это хорошо, а мясо для ритуала или для развлечения — нет», — написал Дэвид Уолш. Кстати, по задумке тушу и должны были съесть после завершения экспозиции.

«Одни используют краски, Нитч использует кровь и мясо», — пояснил креативный директор фестиваля мистер Кармайкл.

Другим несколько скандальным перформансом стало «захоронение» 73-летнего художника Майка Парра (да, который в сумасшедшем доме запирался). На три дня его поместили буквально под оживленную дорогу в центре Хобарта. В подземном ящике у Парра было достаточно воздуха и воды, даже какие-то минимальные удобства и, конечно, тревожная кнопка, но все же. По задумке автора, его вынужденная голодовка и погребение должны были продемонстрировать жестокость обращения колонизаторов с австралийскими аборигенами. Вот только представители этих самых коренных народов поинтересовались, почему же с ними никто не проконсультировался. Но организаторы действа заявили, что этот перформанс даже несколько шире, он как комментарий к тоталитаризму 20-го века, а не только к колониальному насилию.

Если посмотреть на более ранние фестивали, то там тоже не всё гладко. Например, еще на первом в 2013-м году критике подвергался довольно безобидный воздушный шар необычной формы. Это было такое воздухоплавающее существо, что-то вроде кита, только с грудью, вернее — с 16-ю.

Также около десятка человек обратилось в больницу после посещения выставки с инсталляцией ZEE Курта Хентшлагера. Там был искусственный туман, стробоскопы и объемный звук, что всё вместе и могло вызывать припадки.

ОГОНЬ, ВОДА, ТРУБЫ, МУЗЫКА

Такой продолжительный фестиваль может позволить себе довольно широкий и разнообразный лайнап. Джаз, опера, нойз, индастриал, электронная музыка, аудиоарт, блэк-метал — в общем, можно себе представить, учитывая общую тематику и атмосферу. Здесь выступили, например, дроун-дум-метал-группа Sunn O))), американская певица и перформансистка, да и просто икона Лори Андерсон, глэм-рок королева St. Vincent, пост-рок коллектив из Шотландии Mogwai и немецкие экспериментаторы Einstürzende Neubauten, стиль которых описывают как «перкуссионный индастриал».

Последние и устроили целый перформанс преодоления травмы Первой мировой войны, используя абсурдистский немецкий юмор, поэзию и самодельное нечто. Прямо перед зрителями они создали огромный ударный инструмент из пластиковых труб разного размера — что-то вроде стимпанк-маримбу. Солист группы объяснял, что каждая трубка представляла воюющую нацию (Британская империя получила сразу две трубки как самая большая из империей, которую когда-либо видел мир). Каждый удар символизировал новый день войны, а как только вступала новая нация, мелодия менялась. Длилось всё это нойзовое безумие довольно долго, но, по сути, это и был такой беспощадный способ подчеркнуть, как же на самом деле долго длилось то безумие, военное.

Еще в прошлом году на фестивале поднимали тему беженцев. Хип-хоп артист Лоуренс Джино из Судана выступал в тасманском музее и рассказывал о том, что ему пришлось пережить во время войны на родине, прежде чем попасть в Австралию.

Запоминающееся выступление устроила и Таня Тагак — канадская певица, исполнительница инуитского горлового пения. Выступала она вместе с перкуссионистом и скрипачом, а также при поддержке местного хора, у которого был всего один день на репетиции. Представьте себе смесь из зойков ребенка, потусторонних воплей, гортанных стонов и апокалиптических вещаний под истеричную скрипку, настойчивые барабаны и галлюциногенное пение хора. Вот это музыка Dark Mofo.

А вот артисты из польского коллектива Butushka привезли с собой даже кафедру, канделябры и человеческий череп (это через все таможни, да), чтобы устроить достойный перформанс на шоукейсе метал-групп. Зарядили минут на 25 панихиду, так что другие группы уже кричали им «да спойте же наконец чертову песню!». Зато когда всё это наконец прервали гитарные рифы, публика почувствовала настоящее благословение (во всех смыслах, потому что кадило ребята с собой тоже прихватили). Впрочем, коллектив везде устраивает такую литургию, но на Dark Mofo с его крестами это пришлось как нельзя кстати.

На фестивале побывали также блэк и фолк-метал коллектив из Норвегии Ulver, британский электронный дуэт Autechre, хип-хоп дуэт AB Original, японский нойзовый артист Merzbow, а также японки Group A, которые недавно были на фестивале Atom в Житомире. Кстати, даже Pussi Riot однажды выступили на Dark Mofo.

Как уже упоминалось, огонь — важная составляющая фестиваля, поэтому здесь его применяют всюду. Вот в 2015-м даже сделали огненный орган — пожалуй, это самое точное определение для того, что получилось. Представьте себе каскад огнедышащих колонн, хотя что там представьте — лучше посмотрите.

Управлял этим пиротехническим устройством голландский художник Бастиан Марис. А газ, вырывающийся из труб и воспламеняющийся, создавал особую «музыку».  

Ещё в прошлом году сюда привезли проект Waterborne — аудиопроизведение британского дуэта Ребекки Френч и Эндрю Моттерсхеда, рассказывающее о том, что происходит с телом после погребления в воде. Симфония умирания, перерождения, растворения и, в конце концов, загробной жизни. Слушать это предлагалось как раз во время прогулки по реке, чтобы лучше представлять, как твое тело медленно, но неуклонно дрейфует к океану. Предполагалось, что такая поэтическая встреча лицом к лицу со смертью заставит острее ощутить торжество жизни.

ТАСМАНИЯ ВЫХОДИТ НА СВЕТ

В этом году фестиваль стартует 6 июня. Обещают еще больше мультикультуризма, политики, темы «злых белых людей». Музыкальное расписание внушительное, есть даже блок от Berlin Atonal. На некоторые части фестиваля уже солд-ауты, кресты ещё обсуждают, но убирать не собираются — всё идет своим чередом. Хотя городские власти, которые изначально поддерживали фестиваль, теперь, кажется, уже не так и рады этому всему. После прошлого мэр Хобарта Рон Кристи заявлял, что Dark Mofo стал уж слишком контроверсивным, а туристов стало слишком много, так что, возможно, стоит это дело немного заморозить и пересмотреть финансирование. Конечно, на него тут же обрушились с критикой все, кто связан с туристическим бизнесом. Ведь именно тот самый музей и два фестиваля сделали из мрачноватого провинциального города важный поинт в этой части света.

«То, как раньше воспринимали Тасманию, немного похоже на то, что американцы думают о Западной Вирджинии: красиво, но люди там немного отсталые и занимаются сесом со своими родственниками. Теперь же Тасмания привлекает более искушенных туристов», — это слова, конечно же, красноречивого мистера Уолша. И ведь очевидно, что без достаточного финансирования такой масштабный фестиваль не выживет. А делать что-то с меньшим размахом — уже как-то не пристало.

«Я думаю, в следующем году Dark Mofo будет больше и лучше, а Рон Кристи съест свои слова», — заявил глава торгово-промышленной палаты Тасмании Майкл Бейли. И что — и поглядите-ка на программу!

На самом деле в этом тёмном царстве не всё так страшно и причудливо, как может показаться. Это действо, на которое спокойно можно пойти с детьми (если избегать некоторых перформансов и концертов, естественно). Зайти просто послушать музыку, потанцевать, выпить чего-то согревающего на фудкорте. Найти ровно столько безумия, сколько захочется, ну, может, лишь самую чуточку больше. Но если захотите ступить чуть дальше, то выйдет окунуться и в самую грязь. В буквальном смысле — в грязь и кровь, в бог весть что там еще, в стыд и в его полное отсутствие.

Может показаться, что Dark Mofo будто дразнится, словно пытается придумать что-то ещё более вычурное, более провокационное, запоминающееся, такое, чтоб снова захотели запретить, чтоб обсуждали, чтоб отворачивались, но подсматривали. Но, возможно, он просто ищет способы говорить о важных вещах. Ведь обычно мы или боимся их, или облекаем в удобоваримые формы, превращая в пошлости и несуразицу.  В конечном счёте это просто фестиваль, который не отвергает темноту, а помогает разглядеть всё то, что она скрывает.

katacult_media_banner_ostrov-6