До 1984 года это африканское государство, бывшая французская колония, называлось Верхняя Вольта — по имени реки, которая берет здесь свое начало. Это небольшая и очень бедная страна, где не было ни выхода к морю, ни достаточного количества питьевой воды и плодородной почвы. Она всегда существовала в тени своих не то чтобы успешных, но все же более заметных соседей, вроде Нигера, Мали, Кот-д'Ивуара.

Во времена Холодной войны в западной прессе СССР с иронией называли «Верхняя Вольта с ракетами», что как бы подчеркивало неразвитость и чуть ли не дремучесть обеих стран. Только, как мы уже поняли, у Вольты даже ракет не было. Но было кое-что помощнее и поприцельнее.

В Буркина-Фасо — истоки не только реки, но и богатейшей музыкальной истории и культуры вообще. Как и в большинстве африканских стран, конечно. И все здесь, как водится на континенте, переплелось: политика и искусство, голос страждущих и право победителей.


ПЕРВЫЕ НЕЗАВИСИМЫЕ, РЕИНКАРНИРОВАННЫЕ

В 2018-м компиляция “Bobo Yeye, Belle époque in Upper Volta” была дважды номинирован на Грэмми — солидное достижение для такой страны. Туда вошли произведения основных групп Бобо-Диуласо (крупный город в Буркина-Фасо) постколониального периода 60-70-х годов — Volta Jazz, Dafra Star, Echo Del Africa и Les Imbattables Léopards. Собственно, Belle Époque переводится как «прекрасная эра», что справедливо для Буркина-Фасо именно в контексте развития музыки.

Но, как выяснилось, многие артисты, чьи произведения и вошли в компиляцию, даже не знали о существовании этих дисков.

Французский продюсер Флорент Мазолени, автор примерно двух десятков книг о музыке Африки, выпустил эти записи, чтобы, как он сам говорит, «отдать должное людям, которые оставались в тени, но при этом создавали культуру Бобо-Диуласо». Мазолени также отметил, что они делали «самую удивительную музыку своего континента». Почему некоторые музыканты оказались не в курсе, что они прославились спустя десятилетия, объяснить нормально не смог. Впрочем, в любом случае, здорово, что он все это устроил и голоса Буркина-Фасо зазвучали и в других частях света.

Так уж исторически сложилось, что французы имели влияние на все, что здесь происходило, так как независимым государство стало только в 1960-м году. Первые оркестры Верхней Вольты оглядывались, конечно, на группы своих бывших колонизаторов, а также присматривались к западным инструментам, вроде гитары, трубы и саксофона.

Американский R&B, румба и джаз из Конго, французская эстрадная музыка 60-х, в частности, модный тогда жанр yé-yé (к которому и отсылает название сборника) — из этого и была соткана пестрая музыка жителей Верхней Вольты. Все же непросто было найти свою идентичность молодой стране, состоящей из примерно 60 разных этнических групп.

Пожалуй, одним из наиболее значимых коллективов был и остается Volta Jazz, один из первых джаз-бэндов независимой Вольты, автор саундтреков всех тогдашних вечеринок и пример для всего последующего поколения. Их музыка была замешана на шуме и кипении наследия родной страны, а также на кубинских ритмах, R&B 50-х и тени великого Франко — одного из главных музыкантов Конго.

На New Yorker есть даже история о Volta Jazz, которая начинается предательством мужа, а заканчивается предательством целой страны, ну а между — целая маленькая жизнь.

Несмотря на сложную социально-политическую ситуацию в стране, в этой гремучей музыкальной смеси было, конечно, много радости и бурлящей жизни, даже буквально жизненных историй. Например, песня “Baba Moussa” Volta Jazz повествует о том, как лейтенант полиции помог задержать вора, укравшего на вокзале чемодан одного из участников коллектива. «Мы написали песню, чтобы поблагодарить его», — ну, а почему бы и нет?

Еще оркестр записал бодрую румбу для местной авиакомпании Air Volta (сейчас Air Burkina).

Позже часть коллектива создала новую группу — Dafra Star de Bobo-Dioulasso, тоже довольно успешную. Участники смешали традиционный южноафриканский инструмент балафон, кубинские барабаны, гитары, электронный орган и отправились гастролировать.

Вот в этом треке, например, можно услышать тот самый балафон, сосуществующий рядом с электрогитарой.

Одна из любимых песен открывателя музыки Буркино-Фасо Флорента Мазолени — композиция Пьера Сандвиди и Super Volta “Yamb Ney Capitale”. В ней поется о том, как политические элиты украли власть у обычных людей (это касается периода правления генерала Ламизана).

Сандвиди, которого называли «трубадуром из кустов» — вообще персонаж довольно интересный. Он много путешествовал по стране, изучал ее культуру и традиции, дружил с лидером Volta Jazz, записывал романтические баллады и социально-политические песни, но так и не стал знаменитым при жизни.

Среди голосов Бобо-Диуласо можно назвать еще Абдулая Сиссе. В песне “Jeunesse Wilila” он, например, рассказывал о том, как молодые люди должны строить свою страну. Что, впоследствии, скоро и произошло.

«Bobo Yéyé расширяет наши горизонты, представляя нам не только музыку Верхней Вольты, но и людей, которые наряжались в субботу вечером для жарких танцев. И это делает его одним из самых важных африканских переизданий за последнее десятилетие», — Pitchfork.

Кажется, самое время переключится на красивых и неунывающих жителей Верхней Вольты, которые прожили все эти истории и мелодии в свое время.

БУНТАРИ, МЕЧТАТЕЛИ И МОДНИКИ ИЗ БОБО

Вышло так, что благодаря Мазолени мир не только услышал, но и увидел Буркина-Фасо, причем во всем ее блеске.

В 1960 году в том же Бобо-Диуласо свою фотостудию открыл некий Сори Санле. За пару десятков лет фотограф буквально заснял целую эпоху, а потом даже сжег часть негативов, думая, что это уже никому не нужно. Но его также сумел разыскать Мазолени, и в результате фотокнига Belle Époque In Upper Volta вышла вместе с музыкальной компиляцией. А галереи Лондона, Нью-Йорка, Чикаго тут же стали открывать выставки, посвященные этим удивительным снимкам.

«Невоспетый герой, запечатлевший бунтарей и мечтателей», — писал о Сангле Dazed.

«Он снимал своих героев — а их собралось тысячи за все годы — энергично и остроумно, но также и с всепобеждающей любовью. Даже создавал свои собственные рисованные фоны, чтобы они могли выбрать, позировать ли им перед современным городом, среди классических колонн или около самолета в аэропорту», — The Telegraph.

«Он запечатлел микс традиционных и модных стилей, характерных для 1960-х и 1970-х годов — молодых женщин в узорчатых топах, жилистых мужчин в пижамных штанах и футболках с надписью “Adieu” или “I'm In” — и то ощущение восторга, с которым страна отбрасывала свое колониальное прошлое», — поддерживал i-D.

Кажется, о Буркина-Фасо никогда так много не писали и не говорили, как за последние пару лет. А ведь это все истории, которым 40-60 лет. Плюс, конечно, все наложилось на политические события в стране последнего пятилетия, но о них позже. Пока — прекрасный танцующий Бобо.

«Каждые выходные жизнь была прекрасной. Каждый вечер субботы все с нетерпением ожидали увидеть своего партнера по танцам. Люди танцевали, делали перерыв, фотографировались и снова шли танцевать. Дело было в атмосфере, в том, что это было недорого, а жизнь не казалась сложной. Конечно, там должен был быть фотограф, чтобы сохранить память об этом, и этим фотографом был я», — говорит сам Сангле.

В его снимках 6x6 — вся мода и культура того времени: молодые люди с машинами, бумбоксами, в странных шляпах, в очках, в традиционной или не очень одежде. Фотограф рассказывал, что некоторые клиенты приносили с собой сразу по 10 нарядов, чтобы запечатлеть все это великолепие.

Кстати, Сангл был кузеном Идриса Коне, лидера Volta Jazz, так что не удивительно, что в объектив попали все титаны афро-фанка Буркина-Фасо: Volta Jazz, Dafra Star, Echo Del Africa, Coulibaly Tidiane и Les Imbattables Léopards.

КАПИТАН ТОМ: ГИТАРИСТ, РЕВОЛЮЦИОНЕР, ПРЕЗИДЕНТ

Раз уж в этой истории все слишком завязано на политике, стоит перейти к только на первый взгляд более скучной части.

Кроме Volta Jazz, другим знаковым для страны коллективом стал джаз-бэнд Tout-à-Coup Jazz. Но дело тут не столько в музыке, сколько в личностях, которые он объединял. Вокалистом группы был Блез Компаоре, а гитаристом — впоследствии любимый президент страны Томас Санкара. Его еще прозвали африканским Че Геварой. Впрочем, сравнения с Уго Чавесом тоже были бы справедливыми. Но, конечно, у Санкары был свой путь.

Во время учебы в офицерской школе на Мадагаскаре Санкара увлекся идеями марксизма, а по возвращению домой принялся их воплощать: создал подпольную группу, начал активно заниматься политикой. И в результате восстания против генерала Ламизана (о котором пел «трубадур из кустов») в 1983 году стал главой государства.

А дальше начал реформировать примерно все: отобрал землю у вождей и раздал крестьянам, начал создавать систему бесплатной медицины и образования, довольно успешно боролся с коррупцией, строил жилье, высаживал леса, отвоевывая земли у наступающей Сахары, первым среди африканских лидеров признал необходимость профилактики СПИДа, запретил многоженство и принудительные браки, дал женщинам возможность получать образование и заниматься политикой.

А еще Санкара дал своей стране новое имя — Буркина-Фасо, что в переводе означает «родина честных людей». На гербе меняющегося на глазах государства скрестились мотыга и автомат Калашникова — таким был этот дивный новый мир. Любовь к музыке, конечно, никуда не делась. Санкара мог встречать официальные делегации с гитарой, играть прямо в поле, чтобы развлечь детей во время масштабной вакцинации в селах, а однажды во время внезапного реюниона с Компаоре даже устроил небольшой концерт своей группы. И, в конце концов, он сам написал музыку для гимна республики, которой дал имя.

Конечно, Санкара не был идеальным правителем, но точно был идеалистом. О нем тогда писали как о самом бедном президенте, который отказался от всех благ и жил в аскезе до самого конца. А конец наступил достаточно быстро, но пока…

Пока Санкара считал, что певцы, танцоры и музыканты должны также представлять революционную партию. Он строил новые театры и центры культуры, проводил фестивали.

По какой-то жестокой иронии те же самые музыканты одними из первых и пострадали от благих намерений Санкары. Он решил, что все концерты должны быть бесплатными, кроме того, ввел комендантский час, что подорвало работу музыкальных коллективов, не позволило им развиваться и особо выходить за пределы страны. Впрочем, дальше стало только хуже.

КОЛЕСО САНКАРЫ: ПЕРЕВОРОТ, СНОВА ПЕРЕВОРОТ, НОВЫЙ ГИМН, СТАРЫЕ ЛОЗУНГИ

В 1987 министр юстиции Блез Компаоре устроил переворот, в результате которого Санкара был убит, а сам Компаоре занял его место. Да, не показалось — это именно тот второй парень из джаз-бэнда, в котором Санкара играл на гитаре.

Неизвестно, был ли Компаоре вокалистом получше, чем другом, но, кажется, он точно любил музыку и свой народ не так сильно, как его предшественник. Компаоре тут же свернул многие прогрессивные реформы и уже без особых потрясений правил страной долгие 27 лет, пока в Буркина-Фасо не случилась революция.

Явные упоминания о Санкаре были запрещены, но отсылки к нему и его свершениям то и дело появлялись в джазе, хип-хопе и регги. Например, о нем упоминали Les Vautours, Smockey, Sam's Ka Le Jah и Joey le Soldat, Fitt Band Experience, Kinkeliba, Alpha Blondy, Sultan Oshimin, Skepta и Wizkid.

“Our sovereign king is ill, let’s pray for him, tragedy eventually comes knocking on the door of the unknown. The king is going to die, the village knows that. But what will happen after, even the king hasn’t thought about that," — слова из "Le Chapeau du Chef" ("The boss’s hat"), песни рэпера Smockey, которая стала гимном оппозиции в 2012 году. Это, конечно, о Компаоре.

А исполнитель Sams’K Le Jah заявлял в своем треке “Ce président là” совсем прямо: “This president, he must go and he will go”.

В 2014-м, когда Компаоре попробовал продлить свое правление еще на 5 лет, в стране начались демонстрации. Революционеры выходили на улицы с портретами и лозунгами своего любимого президента, своего африканского Че Гевары. И победили.

Кстати, в 2015 году студию Smockey сожгли союзники изгнанного Компаоре. Они пытались свергнуть временное правительство, которое пришло к власти после его отставки. А Smockey был одним из самых заметных лиц восстания: он не только писал протестные песни, но в 2013 году также помог основать Balai Citoyen (или Citizen Broom) — движение художников и музыкантов, которое призвало молодежь восстать против Компаоре.

Но очередная попытка переворота потерпела крах и переходное правительство было восстановлено. Буркина-Фасо не то чтоб расцвела, но воспрянула. Сейчас страна по-прежнему бедная и страдает от террористических атак боевиков-исламистов, как и соседняя Мали, но, похоже, с таким мощным революционным духом и творческим потенциалом ее не сломить.

Кстати, о последнем перевороте сняли документальный фильм Burkinabè Rising. Его автор, Лара Ли, путешествовала по стране и встречалась с активистами, преимущественно артистами и музыкантами, которые принимали участие в восстании.

Потому что так уж сложилось, что все здесь переплетено: политика и искусство, голос страждущих и право победителей, прошлое и будущее.

katacult_brave-factory2019_banner--1-