После Второй мировой войны в Польше начал стремительно наступать социализм. А значит, средств для свободного самовыражения для художников быстро становилось меньше. Варшавский договор объединил не только товарищей в клуб любителей чугуния и больших ядерных бомб, но и противников современного искусства и любого авангарда.


Естественно, свободные художники никуда не делись, а значит, вариантов было немного: работать «в стол», уходить в глухой и голодный андеграунд или искать компромиссы с властью. Удачные примеры есть среди всех вариантов.

Польская школа плаката — это пример, скажем так, компромиссного решения. Используя «полезность» плаката как носителя информации, польским художникам удалось создать полностью противоположное тому, за что хвалят, например, швейцарскую типографику. Кайф польского плаката не в простоте и утилитарности, а наоборот. Он показывает под внезапным ракурсом все то, о чем призван был информировать. Теперь, чтобы понять весь тонкий символизм плаката, надо хотя бы сходить в кино! Мартин Скорсезе даже сказал однажды, что часто польским художникам удавалось выразить в одном изображении всю суть фильма.

Самая мякотка — сюрреалистичные иллюстрации, где изображение может давать только намек на содержание того, о чем информирует плакат, а может и полноценно иронично обыгрывать уже все содержание. Это еще и в пику так любимым представителями интернационального стиля фотографиям. То же и со шрифтами: никаких обычных простых для глаза букв, и так далее.

Начало признанию и популярности польского плаката положило одно событие. В 1948 году на международной выставке киноплаката в Вене работы Генрика Томашевского заняли сразу пять первых мест. В их числе – постер к великому «Гражданину Кейну»

Компания из уже упомянутого Томашевского, а также Трепковскго, Липинского, Леница, Млодоженеца и Старосветского стала мейнстримом в типографском андеграунде. Пока все остальные виды искусства пребывали в условиях жесткой цензуры, плакат оказался в оазисе. Цензоры закрывали глаза на явно не соцреалистический характер работ графиков, а такие плакаты стали популярными сувенирами из Польши для западных туристов. Перенимать опыт приезжали и студенты, главным образом из Франции, что в какой-то степени позже повлияло еще и на начало польской Новой волны в кино.

Плакатов создавалось очень много, они уже не просто иллюстрировали или информировали о чем-то. Особое место тут занимали цирковые плакаты, печатающиеся тысячами — что, конечно, гораздо больше количества цирковых представлений во всей Польше. Плакат стал одной из главных статей культурного экспорта социалистической Польши.

Дальше дела шли в гору. С 1950 года Томашевский занимал пост руководителя Студии плаката при Польской академии изящных искусств, где пробыл до 1985 года. В 1968 году открылся Музей польского плаката в Варшаве. А в 1966 в Варшаве стартовало Международное Биеннале плаката, где сразу же победил поляк Ян Леница с работой к опере «Воццек» Альбана Берга. Галереи плаката появились в Кракове и Берлине.

Но с развалом Советского Союза и Варшавского договора в Польше наступил жесткий экономический кризис. Так что делать авторские работы стало невыгодно, а с хлынувшим в голодную до стеклянных бус Польшу гламурным голливудским кино — попросту и неинтересно. После вернулась фотография и тривиальный информативный стиль. Теперь «те самые» плакаты можно увидеть разве что к авторскому кино. Томашевский умер в 2005 году, застав почти все главные события польской истории целого века и собственными глазами увидев восход звезды своих трудов, ее яркий блеск и закат.