Филдрекординг уже давно стал популярным явлением среди экспериментаторов и авангардистов и используется в музыке самых разнообразных жанров: от эмбиента и musique concrete до нойза и индастриала. Артист с достаточно натренированным слухом может услышать музыку практически в любом саундскейпе, поэтому отыскать материал для полевых записей не так уж сложно. Если говорить о саунд-дизайне, то главное в этом деле — иметь представление о том, какие звуки ты ищешь и для чего они тебе нужны.

Однако если речь идет о художественном произведении, то зачастую идея состоит не в том, чтобы записать какой-то звук и сделать из него сэмпл для каких-то конкретных практических целей, а передать атмосферу той или иной локации с минимальным вмешательством в процесс записи и ее последующей обработки.  

В этой статье мне хотелось бы исследовать особую грань филдрекординга — полевые записи с ледников. Эта тема стала популярна несколько лет назад, когда отрицать реальность климатических изменений стало уже невозможно, и многие ученые, музыканты и художники принялись изучать процессы таяния ледников в разных уголках планеты. И хотя эти процессы, скорее всего, уже не остановить, работы этих артистов помогают по-другому взглянуть на природные ландшафты и в очередной раз переосмыслить наши сложные взаимоотношения с природой.

В 2013 году в Берлинском Доме мировых культур прошел фестиваль “Нечеловеческая музыка”, на котором был представлен проект “Музыка ледников”. Авторы этого проекта, Артем Ким и видео-художник Лиллеван, использовали лед в качестве медиума для своего аудиовизуального перформанса. Воздействуя на него металлическими объектами, настроенными на определенные частоты, они записывали звук, получающийся при таянии льда от соприкосновения с ними, с помощью контактных микрофонов. Визуальная часть была основана на термодинамических реакциях, происходящих при воздействии на лед теплом, холодом и различными химическими веществами.

Работа Артема и Лиллевана, так же, как и многие другие похожие проекты, имеет экологическую направленность и призвана повышать осознанность общества относительно климатических изменений, вызванных деятельностью человека. Используя искусство, как метод донесения идей, музыканты и художники стремятся не просто обратить внимание аудитории на то, как звучит или выглядит ледник, но и показать, как мы непосредственно на это влияем.

В еще одном значительном проекте, посвященном музыке ледников, исследовались саундскейпы тающего ледника Келькайа на юге Перу. Этот самый крупный ледник на планете уже больше 10 лет активно тает, периодически затапливая близлежащие поселения. На протяжении нескольких лет антрополог Густаво Вальдивиа (Gustavo Valdivia) записывал звуки Келькайи, сперва для исследовательских целей, а затем для превращения этих записей в художественные работы.

Именно из-за наводнений и разрушений, которые они приносили людям, Вальдивиа начал записывать ледник, надеясь услышать что-то грандиозное и пугающее, что напоминало бы грохот заводских цехов и строительных площадок, потому что именно так в его представлении должны были звучать отделяющиеся от общей массы и падающие с огромной высоты куски ледника при его таянии.

Густаво начал свою работу в 2013 году, сперва записывая саундскейпы ледника на простой рекордер. Позже к нему присоединился его друг, музыкант-экспериментальщик Томас Телло (Tomás Tello), и вместе они посетили ледник еще несколько раз уже с профессиональным оборудованием, собрав внушительную коллекцию полевых записей.

То, что они получили в итоге, звучало совсем не так, как воображал себе Вальдивиа. Это были красивые, приятные и умиротворяющие записи, по своей атмосфере абсолютно противоположные тому катастрофическому явлению, которое видел сторонний наблюдатель.

«Для меня это было очень важным открытием, потому что это заставило меня осознать, что какими бы ужасными ни казались климатические изменения, природа все равно остается прекрасной. Вместо того, чтобы думать о том, как нам, людям, необходимо заботиться о природе, я задумался о том, насколько природе безразличны человеческие страдания. Дело не в том, что мы убиваем природу; это природа уничтожит тот мир, который мы создали. Это осознание помогло мне переосмыслить отношения между человечеством и окружающей средой», — говорит Вальдивиа.

Результатом работы Густаво и Томаса стал альбом “Sonic Melting”, каждый трек в котором имеет название, говорящее само за себя:

После того, как Вальдивиа и Телло выложили свои записи в сеть, они быстро привлекли внимание других любителей филдрекординга и экспериментальных музыкантов. Номинант премии Грэмми и автор интердисциплинарных художественных проектов Стюарт Хаятт (Stuart Hyatt) предложил Густаво присоединиться к проекту “Metaphonics: The Complete Field Works Recordings”, состоящему из семи виниловых записей, сделанных музыкантами со всего мира. Ледниковые наработки Вальдивиа стали частью пластинки “Initial Sound” и были использованы в двух композициях — “Kinematic Waves” и “Into the Flux”.

На Аляске Кевин Ли (Kevin Lee) и Престон Уилсон (Preston Wilson), два эксперта по акустике из Университета Техаса, используют сеть гидрофонов, установленных в прибрежных водах, чтобы слушать звуки, которые образуются при выбросе пузырьков воздуха, заточенных в толще льда.

Эти пузырьки создают давление внутри небольших пустот, образующихся под многочисленными слоями льда и снега, потому как у них нет выхода наружу. А как только появляется хотя бы маленькая щелочка, они устремляются к свободе с амплитудой колебаний, обратно пропорциональной их радиусам, образуя звук.

Исследование Ли и Уилсона — это часть проекта “Акустика Ледника”, возглавляемого Эрин Петтит (Erin Pettit), геофизиком Университета Аляски. Целью этой работы является соотнесение звуков высвобождаемой воды внутри ледников с динамическими процессами, происходящими в них. Эти выбросы способствуют серьезному повышению уровня воды в море, но мы до сих пор не знаем, насколько крупными бывают такие паводки или как часто они случаются. Причиной этому служит тот факт, что эти процессы происходят глубоко во фьордах, непосредственно в точках разлома ледников. Не самое подходящее и безопасное место для установки инструментов.

Гидрофоны и другое подводное акустическое оборудование, используемое Петтит, Ли и Уилсоном помогают ученым наблюдать эти процессы с безопасного расстояния, так как могут функционировать автономно, находясь примерно в 100 метрах выше океанского дна. Они запрограммированы включаться каждые несколько минут, работать в течение четырех секунд, а затем обрабатывать звуковую информацию таким образом, что каждый микрофон может определить, “происходит ли что-то интересное”, по словам руководительницы проекта. Если прибор зафиксирует какие-то изменения, он останется включенным и будет записывать происходящее.

Одним из наиболее масштабных проектов на пересечении науки и искусства является “Melting Landscapes”. Эта аудиовизуальная работа, проведенная цюрихским Институтом Ландшафтной Архитектуры под руководством его директора Кристофа Гиро (Christophe Girot), стала результатом трехлетнего изучения изменений, происходящих на леднике Мортерач в Швейцарии.
По итогам проведенной работы был издан альбом “Melting Landscapes” и сопровождающий его буклет черно-белых фотографий, сделанных на леднике. Все это авторы проекта представили в форме выставки, определив ее главной целью способствование формированию у аудитории критического взгляда на эстетику природных ландшафтов.

Аудиозаписи были сделаны с помощью подводных и самодельных контактных микрофонов. И хотя в процессе пост-продакшна они были слегка обработаны с помощью эквалайзера и наложены друг на друга, эти записи звучат настолько не от мира сего, что напоминают индустриальные саундскейпы: хруст снега отсылает к искаженным электронным звукам, бульканье ручьев звучит почти алгоритмично, а разрушающиеся и создающие глубокие расселины куски льда буквально взрываются с пугающей свирепостью.

По словам композитора и звукорежиссера проекта Людвига Бергера, когда аудитория слушает записи, вибрирующее тело ледника резонирует с их собственными телами. Это вызывает ощущение близости с объектом даже на расстоянии, что отличается от проблематичной концепции “природы”, которая всегда позиционируется как что-то, находящееся за пределами наших тел, и тем самым позволяет подавлять нашу прямую вовлеченность и ответственность за взаимодействие с ней.

Зимой ледник очень тихий внутри, и все что можно услышать — это звуки текущей воды, ветра и движущегося в нем снега. Иногда в наушниках невозможно различить ничего, кроме неясного шума. И только с помощью усиления, работы с фильтрами и подавления шума в процессе пост-продакшна можно услышать реальный сигнал, как, например, глубокий дроун подземного течения.

Летом возникает другая проблема — динамический контраст между едва уловимыми микрозвуками таяния льда и громкими взрывами, вызванными падением камней или сдвигами льда очень велик. В этом случае динамическая обработка помогает уравнять эти крайности и в то же время сделать весь звукоряд слышимым.

«В первый раз, когда я записывал ледник зимой, я был очень разочарован тем, насколько он молчаливый. Но по прошествии нескольких часов, в течение которых я ждал, когда что-нибудь произойдет, внезапно где-то очень высоко и далеко от моей дислокации отломился большой кусок льда. В моих наушниках это прозвучало так громко, как будто все это случилось совсем рядом. В тот момент я осознал, что гидрофон внутри льда соединен со всем телом ледника, как будто стетоскоп», — вспоминает Кристоф Гиро.

Этой работой Институт Ландшафтной Архитектуры как будто в очередной раз подтверждает тезис о том, что в мире все взаимосвязано: вода и земля, человек и природа, прошлое и настоящее. На планете, большая часть которой покрыта водой, ледники постепенно становятся безмолвным меньшинством.

Но отражая этот процесс через искусство, возможно, такие проекты как “Melting Landscapes” смогут донести до людей идею о том, что ледники могут восприниматься, как эфемерные отпечатки времени, медленно уходящие в небытие, а не как неизменная и вечная данность. Ничего из того, что было записано тогда на леднике Мортерач, не осталось в своем первозданном виде.

«То, что мы на самом деле слышим и видим в этом проекте — это лишь эхо небольшого фрагмента из прошлого»,— подводит итог Людвиг Бергнер.

ЗВУКИ ЛЕДНИКОВ В ИСКУССТВЕ

Продолжая тему использования звуков ледников в искусстве, стоит выделить несколько наиболее известных работ современных музыкантов и мультидисциплинарных артистов.

В 2008 году Рюити Сакамото (Ryuichi Sakamoto) и 40 других музыкантов, художников, писателей, фотографов, океанографов, архитекторов и ученых отправились к заливу Диско на западе Гренландии в качестве участников экспедиции “Cape Farewell”, чтобы изучить эффект климатических изменений, вызванных глобальным потеплением.

«Вопросы окружающей среды волновали меня еще с 90х. А путешествие к Арктическому морю было моей давней мечтой, поэтому я с радостью принял приглашение к участию в этом проекте. От красоты природы там захватывало дух, и я был поражен огромным количеством льда и воды. Это было невероятно”, — говорит Сакамото.

Композитор часами записывал звуки воды, текущей под толщей льда и снега, с помощью гидрофонов. А по возвращении домой вычленил наиболее яркие кусочки записей, засемплировал и использовал в своей дальнейшей работе. Эти зацикленные звуки ледника вошли в его альбом “Out of Noise” и стали основой композиций “Disko”, “Ice” и “Glacier”.

Мультидисциплинарный артист из Дании Джейкоб Киркегаард (Jacob Kirkegaard) также внес свой вклад в глобальный архив ледниковой музыки своей работой “MELT”, которая стала результатом трехлетних вылазок с 2013 по 2015 год на фьорд Илулиссат-Исфьорд и ледник Рассел в Гренландии.

Свою рефлексию относительно тающих ледников художник выразил в аудио-визуальной инсталляции “32 Degrees”, в основе которой и лежат полевые записи, сделанные на острове. Предполагается, что инсталляция должна находиться в небольшой комнате, и выглядит она следующим образом: на стене висит фотография Киркегаарда “Ice Edge”, по бокам на небольшой платформе расположены две колонки KRK Rokit, а по центру — черный сабвуфер. С двух сторон этой структуры друг напротив друга стоят лавки, образуя своеобразный альков и приглашая посетителей присесть и послушать 32-минутную зацикленную запись “MELT”.

“MELT” состоит из записей различных стадий таяния льда и прослеживает, как вода проходит через различные агрегатные состояния, от твердого до жидкого, бесповоротно меняя комбинации своих молекул.

Воплощая свой замысел в жизнь, Киркегаард пользовался гидрофонами, которые он опускал в воду на разную глубину, и сенсорами вибраций, установленными на поверхности тающего льда. Он также задействовал акселерометры и специально сконструированные радиоприемники, которые способны ловить естественные волны, наполняющие пространство между Землей и ионосферой, и которые изредка можно зафиксировать при наблюдении такого явления, как полярное сияние.

На фото выше — еще один поклонник пения ледников, композитор и саунд-артист Мэттью Бертнер (Matthew Burtner). С детства живя на Аляске, Мэттью не мог не вдохновиться красотой природы полуострова. Именно этот заснеженный край сподвиг его на создание работы по ледниковой сонификации, представленной на собрании Американского Геофизического Союза.

Артист работал на леднике Матанукса несколько лет, собирая звуки с помощью специальных микрофонов, фиксирующих определенный тип процессов и событий, будь то сток воды по поверхности, деформация внутри цельного ледяного покрова или течение в подземном канале.

Его проект — это синтез искусства и науки, представляющий не только источник ценных исследовательских данных о ледниках Аляски, 95% из которых беспрерывно тают, но и завораживающее своей меланхоличной эстетикой музыкальное произведение. Бертнер не оставляет записанные на ледниках звуки необработанными, а наоборот совершает над ними всяческие манипуляции, чтобы создать целостную композицию с отчетливыми частями и переходами.

«Я стараюсь разложить звук на его разнообразные характеристики. Когда получается разобрать все на детали, возникает целый ансамбль различных инструментов, составляющих записи с ледника», — объясняет Мэттью в интервью Earther.

Для этого он растягивает звуки, чтобы выделить определенные тональности. Затем он собирает всю полученную информацию и преобразует ее таким образом, чтобы все детали находились в диапазоне человеческого слуха — это процесс, называемый сонификацией. В результате весь ледник может быть услышан одновременно. Как говорит композитор, он сам по себе является симфонией, которая живет и видоизменяется с каждой минутой.

После сонификации Бертнер лишь редактирует продолжительность и местоположение звуковых элементов на таймлайне и при необходимости добавляет живые инструменты или вокал. В результате получаются гипнотические эмбиент-треки.

Какое бы будущее не ждало ледники, люди успели увековечить их в искусстве. Возможно, благодаря этому следующие поколения смогут научиться относится к окружающему нас миру более ответственно и активно взаимодействовать с ним, не только пользуясь предоставляемыми им благами, но и воспринимая его, как нечто большее, чем источник ресурсов. Перефразируя идею Людвига Бергера, вовлеченность во что-то возможна, лишь когда мы чувствуем с этим связь. Хочется верить, что искусство поможет людям отыскать такую связь с природой и ощутить себя ее неотъемлемой частью, а не просто оставаться сторонними наблюдателями.