В эти выходные в Житомире уже в четвертый раз пройдёт ATOM, ежегодный фестиваль экспериментальной электронной музыки и современного искусства. Лайнап этого года радует разнообразием: здесь и мадонна украинской электроакустической музыки Алла Загайкевич, и сайд-проект основателей легендарного лейбла Kvitnu, и восходящие звёзды вроде YV, и не менее интересные, хоть менее известные украинской публике, иностранные артисты. Но какими бы сильными ни были все остальные участники фестиваля, на их фоне выгодно выделяется японский дуэт Group A. В отличие от типичных электронщиков, эти девушки не просто играют музыку — они устраивают настоящий аудиовизуальный перформанс.

В 2012-м году Томми Токио (синтезатор, драм-машина, вокал), Саяка Ботаник (виолончель, семплер, кассетные лупы) и Каору (вокал, перкуссия) сыграли первое шоу под именем Group A. Тогда их выступление шокировало неподготовленных зрителей: три обнаженных девушки исполнили адскую смесь из нойза и острополитической поэзии, параллельно обмазывая свои тела краской. Когда Каору уехала из Японии, группа продолжила существовать в форме дуэта. Вскоре Томми и Саяка перебрались в Англию, где их творчество наконец завоевало признание слушателей и других музыкантов. Впрочем, даже оказавшись за пределами страны, артистки продолжили критиковать политическую жизнь Японии, например, посвятили одну из своих песен премьер-министру Синдзо Абэ.

С 2016 японки живут и работают в Берлине, на их счету уже три альбома. Сейчас виолончелистка Ботаник временно отдыхает от проекта. Хотя в Житомире она будет отвечать за визуальный ряд перформанса, в этот раз Томми сыграет одна. С ней мы и поговорили в преддверии концерта — о прошлом, будущем и настоящем.


Как возникла идея собрать Group A?

До Group A я уже играла в панк-группе. Когда коллектив распался, я купила свой первый синтезатор. Понятия не имела, что с ним делать — просто шумела. Но это было так круто, что я подумала: почему бы не сделать что-то с людьми, которые не умеют играть на музыкальных инструментах? Мне казалось, что это лучший способ отказаться от традиций и предрассудков музыки. Саяку и Каору я встретила совершенно случайно на концерте наших друзей. Они обе как раз ни на чём не умели играть, так что это было идеальное попадание. На следующий же день мы начали импровизировать. Естественно, в музыкальном плане всё получалось довольно ужасно, поэтому мы решили играть голыми и назваться перформанс-группой. Вначале нам просто было весело, никто не думал, что это надолго.

Group A — почему именно такое название? Кажется, это как-то связано с машинами?

Ух ты, мне интересно, где ты это вычитала! На самом деле оно вообще ни с чем не связано, точно не с машинами. Изначально мы вообще хотели выступать анонимно. Но  друг, который устраивал наш первый концерт, собирался печатать флаеры, поэтому заставил нас хоть что-то придумать. Мы просто взяли слово «группа» и добавили первую букву алфавита для красоты звучания. Все думали, что это одноразовая акция, так что не особо старались.

Я слышала, что поначалу в свободное от музыки время вы с Саякой были заняты на обычных работах. Как музыкантам удаётся совмещать офисную рутину с творчеством?

В Японии это стандартная практика (если ты не суперзвезда и не конъюнктурщик, конечно). Было напряжно, тем более, что я ещё училась в колледже: рано вставала, шла на занятия, потом работала, ночью сидела на студии и пыталась сделать хоть какую-то домашку. Часто на сон оставалось буквально пару часов. Но несмотря ни на что, я всё же думаю, что это был хороший баланс: учеба, работа и мое занятие искусством отлично повлияли друг на друга.

Раньше вы часто выступали голыми. Как вы пришли к этой идее?

Если честно, на нашем первом концерте у нас было просто слишком мало песен. Мы решили раскрасить свои тела в середине выступления, чтобы хоть как-то занять время. Получилось весело, вот мы и продолжили в том же духе. В Японии обнаженное тело андеграундных артистов никого не удивляет — люди привыкли к этому. Но в Европе все оказалось немного иначе. Думаю, дело в разнице между японской и европейской культурами. Сейчас мы уже куда менее сосредоточены на костюмах. Безусловно, они были важной частью наших живых выступлений, но у нас никогда не было особой концепции — мы просто делали то, что хотели сделать.

Ты очень тесно связана с британскими рокерами the Horrors. Расскажи о ваших отношениях.

После переезда в Британию the Horrors стали моими первыми лондонскими друзьями. Я узнала о них из журнала NME и пошла на их концерт в клубе Madame Jojo's. Ребята тогда ещё не были звездами, мы все были очень молоды и тусили вместе практически каждый вечер. Гаражная сцена тогда только начиналась: девочки в винтажных платьях, парни в  черных костюмах и винклпикерах… Эх, старые добрые времена!

Вы с Саякой жили в Англии, потом осели в Германии. Почему вы вообще решили переехать в Европу?

Во-первых, мне просто комфортнее жить здесь, чем в Японии. К тому же в какой-то момент нас стали так активно приглашать выступать в Европе, что переезд стал практической необходимостью. А вообще есть целый список городов, в которых мне бы хотелось пожить: Мадрид, Брюссель, Афины, Джакарта, Мельбурн, Пекин… Главное — хорошие условия для занятия любимым делом.

Кажется, ты не очень любишь Японию, но в то же время вдохновляешься её культурой. Что ты чувствуешь по этому поводу?

Это странное чувство. Любовь и ненависть. С одной стороны, я ценю многие аспекты японской истории и культуры. С другой — я вижу, во что это всё скатилось. Всегда очень радуюсь, когда обнаруживаю вещи, нетронутые временем — именно они меня вдохновляют.

Раньше в своей лирике ты часто критиковала политиков. Ты считаешь свою музыку политическим заявлением?

Скорее нет, во всяком случае, не сейчас. Раньше я думала, что музыка — это одно из средств донести свой месседж. В Японии люди просто игнорируют политику, даже если они знают, что происходит. Это раздражало меня так сильно, что я чувствовала потребность их как-то разбудить. Но сейчас я нахожусь в Европе, где наблюдаю множество неравнодушных людей, так что эта потребность отпала. Я все еще нахожу вдохновение в политике и социальных проблемах, но уже не пытаюсь высказать своё мнение.

Ты однажды говорила, что черпаешь вдохновение для своей музыки в синтоизме. Расскажи, что тебе близко в этой религии.

Когда в колледже я изучала графический дизайн, у нас был класс истории, который сильно повлиял на меня. Вот из него я узнала о синтоизме. Мне нравится идея множества богов (мы говорим «восемь миллионов богов»). Можно увидеть бога в ветре, огне, воде деревьях, еде — во всём, что важно для жизни. Например, поэтому нас в детстве учили доедать всё до крошки и не оставлять рис на тарелке. Идеи синтоизма нашли выражение в нашем втором альбоме Initiation (2013). Тогда меня особенно занимали древние мифы, а ещё мысли о том, какое место играли камни в жизни наших предков и как те их использовали.

Из ваших предыдущих интервью возникает впечатление, что тебя раздражают сравнения с другими артистами. Кто твой личный герой среди художников или музыкантов?

Есть много личностей, которых я люблю или любила в прошлом, но я бы никогда не осмелилась сравнивать себя с ними. Просто не хочу расстраиваться лишний раз.

Чего ты ждёшь от концерта в Украине?

В прошлом году мы уже играли в Киеве. Было очень круто, так что я с нетерпением жду возможности выступить на фестивале ATOM в эту пятницу.

katacult_brave-factory2019_banner--1-