ДЖАЗ УМЕР

Он покинул нас примерно в 1959 году, если верить авторитетному мнению Николаса Пайтона — ныне живущего джазового трубача и мультиинструменталиста, обладателя премии «Грэмми» за лучшее инструментальное соло. Он объявил об этом в своем эссе 2011 года «Почему джаз больше не крут», о котором недавно напомнила Ольга Бекенштейн в интервью для Katacult.

Речь о поп-музыке периода длиной в три с лишним десятилетия, на которую американские рекординговые компании наклеили слово «джаз» и начали его продавать. До наших дней от того жанра дошло как раз таки слово, а сам жанр упокоился в канонических джазовых стандартах, которые, кажется, никогда не перестанут исполнять и переиздавать (к счастью, безусловно).

В качестве метафоры для обозначения развития джаза-после-джаза возьмем матрицу Колтрейна, примечательно явившуюся миру именно в 1960 году. Знаменитый саксофонист и композитор Джон Колтрейн обнародовал свою новаторскую гармоническую последовательность в композиции ‘Giant Steps’, и тем самым перекроил основополагающую сетку аккордов в музыкальную литографию «Относительность» Эшера, как удачно подметили ребята из Vox:

Матрица Колтрейна — это символ разрастающегося разнообразия в джазовой музыке, бесчисленные неизведанные закоулки в бесконечном лабиринте интерпретаций, изгибы перспектив, модификация нон-стоп, пикстиля, мастерства и страсти на грани возможностей.

Мнение Пайтона о смерти «элитарного» жанра разделяют современные джазовые музыканты и поклонники их новой музыки, на которую перекочевало название жанра. Джаз сегодня — это огромный фрактал из всех музыкальных направлений, которые пронеслись по миру с 60-ых по сей день (собственно, они из джаза и вышли — все сложно). Это совокупность манер исполнения всех выдающихся инструменталистов последних декад, а также технические возможностей электронного оборудования, цифровых секвенсоров и всего вытекающего. Плюс — научный прогресс, сексуальная революция, расизм, освоение космоса, наркотики, падение Берлинской стены, глобальное потепление, избрание Трампа президентом США и так далее.

Если сегодня вы слышите хаус/хип-хоп/рок, в которых преобладают синкопы, случаются «пачки» духовых, бас с походкой пантеры, барабанные сбивки вперемежку со свингующим хетом — скорее всего, вы слушаете джаз, а не приджазованный хаус/хип-хоп/рок.

Довольно известный трек The Cinematic Orchestra, в который Родни Смит aka Roots Manuva не преминул вставить символ британской поп-культуры — машину времени Доктора Кто «Тардис», высказывая в лицо реальности все, что он о ней думает — это джаз:

И это:

Вот это несомненно джаз:

Даже это джаз:

Подборка «Разнообразие актуального джаза на сегодняшний день» может продлиться до Тральфамадора, поэтому остановимся на барбитуровом блюзе:

В их основе слышен отголосок джаза первой половины ХХ века, как в языках романской группы слышна латынь. Латинский язык мертв, никто больше не говорит на нем, не проливает по нему слез и не считает современные испанский или итальянский недо-языками — разве что германская группа языков больше по душе. Так и с современным джазом.

Музыканты исследуют прошлое достояние, одновременно экспериментируя с дабом, хип-хопом, афробитом, юкей-гэрриджем и прочими, формируя новый культурный контекст. Интеграция музыкального опыта и освобождение от иллюзии «чистоты» жанра делают вневременную любовь к джазу только крепче.

ГДЕ ДЖАЗ ЖИВЕТ

Чтобы свежая музыка добралась до своего слушателя на другом конце света мало исполнять ее вживую (хотя это предпочтительно). Ведь далеко не везде джазовая культура развита настолько, чтобы можно было пойти на сейшн сыгранного квартета с авторским материалом в джаз-клуб за углом. В Украине, например, ты чаще всего слышишь популярные стандарты в ресторане в качестве фона. Такие «халтуры» помогают тем же студентам Киевского института Глиера выживать, пока они мечтают стихийно джемить в подвальных джаз-барах Нью-Йорка. Не потому что «там лучше» — там актуально и живо. Ввиду неразвитости джазовой культуры остается довольствоваться порывами свежего воздуха на редких фестивалях, записями на YouTube и, конечно же, релизами.

Выпуск пластинок — это компромисс между небольшим процентом от всего множества музыкантов, генерирующих джаз каждый день, и владельцами лейблов. На свободном рынке, где около тысячи импринтов соревнуются за работу нескольких тысяч артистов, даже крупные игроки получают небольшую, если вообще какую-то, прибыль. Это также область, где маргинальные музыканты собирают в кучу сбережения, заработанные на «обычных работах», одалживают еще у родителей, открывают собственный лейбл и радуются выпуску хотя бы микро-партии пластинок с отпечатанным на них творчеством.

Другое дело — мэйджоры, под контролем которых 75% рынка:

  • EMI — Blue Note (Capitol Jazz, Pacific Jazz), Narada (Higher Octave);
  • Universal — Verve (Impulse, GRP);
  • Sony/BMG — Columbia, Bluebird, Legacy;
  • WEA — Atlantic, Warner Bros., Rhino.

Четыре мегакорпорации владеют правами почти что на всю ранее записанную классику и продолжают переиздавать ее, выпуская лишь крохотную долю нового джаза помимо 10-15 исключительно важных артистов. Флагманы Blue Note и Verve выпускают меньше альбомов нового джаза, нежели независимые импринты, не говоря о едва заметном вкладе вновую музыку Sony/BMG и WEA. Экспериментальный джаз не приносит столько выгоды, сколько приносила поп-музыка в 1940-60-ых, когда будущие флагманы были еще зелеными юнцами.

В итоге, весь новый джаз «производят» независимые лейблы и более нишевые саблейблы. Успешными можно считать те, которым удается оставаться на плаву год за годом — о золотых горах речи не идет. Владельцы таких лейблов в основном довольствуются тем, что просто выпускают любимую музыку, а значит ценят музыкантов и заботятся о них. Кто-то начал бизнес с того, что хотел издавать музыку друзей, на которую никто не обращал внимания. Полно импринтов, основанных непосредственно музыкантами: они начинают выпускать свои релизы, со временем подтягивают соратников. Также есть краудфандинг-лейблы по типу ArtistShare или Innova, которые предоставляют услуги маркетинга и дистрибуции под уже готовый продукт. Некоторые выпускают не только джаз, что отчасти обеспечивает им финансовую подушку для потока джазовых релизов. По какой бы схеме ни работал лейбл, в случае относительного успеха ликуют не только владельцы и артисты, но и благодарные слушатели.

Пожалуй, самый увесистый вклад в рекординговую жизнь джаза последних лет делает Великобритания. Здесь, например, есть Edition Records. Под руководством пианиста Дейва Степлтона и фотографа Тима Дикесона с 2002 года лейбл транслирует новое звучание джаза со всей Англии и европейских стран неподалеку. В частности, Edition Records в почете улюбителей скандинавского джаза. Критики пророчат независимому лейблу дальнейшее процветание и расширение. Мы же отметим один из наиболее интересных релизов 2018 года — Dinosaur ’Wonder Trail’:

Есть и более опытные компании, как Leo Records, идущая в авангардном направлении с 1979 года. По словам основателя Лео Фейгина — продюсера, эмигрировавшего из России — лейбл издает «крайне своеобразную, новаторскую, импровизационную новую музыку, которая отказывается идти на поводу у рынка; музыку, которая задает вопросы, провоцирует дискуссии, рождает идеи». Только в 2018 году Leo Records выпустил 22 релиза.

И все же самое интересное сейчас происходит на откровенно нишевых молодых лейблах, которые «ценителям джаза», возможно, покажутся вовсе не джазовыми.


Brownswood Recordings

Манчестерский лейбл, основанный диджеем, коллекционером винила ирадиоведущим Жилем Питерсоном в 2006 году. Вдохновлен сессиями Brownswood Basement, которые Питерсон делал раз в три месяца в рамках его шоу Worldwide на BBC Radio 1. Brownswood Recordings служит музыкантам и продюсерам, чей «пограничный» джаз показался слишком необычным другим лейблам или недостаточно джазовым и был лишен заслуженного внимания. В их числе Joe Armon-Jones, Zara Mcfarlane, Shabaka Hutchings, José James, проект Yussef Kamaal. В 2018 году лейбл выпустил сборник ‘We Out Here’ с девятью треками от ключевых представителей современной андеграунд сцены страны.

brownswoodrecordings.bandcamp.com

Gondwana

Еще один заметный импринт, базирующийся в Манчестере. Основан в 2008 году трубачом, композитором, аранжировщиком и лидером The Gondwana Orchestra Мэттью Халоллом. Кроме записей основателя независимый лейбл издает Dwight Trible, GoGo Penguin, John Ellis, Mammal Hands, Nat Birchall, Noya Rao, Phil France и Portico Quartet, который достаточно известен в наших краях.

gondwanarecords.bandcamp.com

On The Corner

Лейбл Пита Бакенхама основан на любви его владельца к Восточной Африке и к свободному духу джаза, которая прослеживается в визуальной составляющей импринта. On The Corner интегрирует живую музыку с передовым продакшеном и, по словам Пита, соединяет «старое, новое и безумное». Как гласит Bandcamp, лейбл представляет из себя «Полевые записи из Будущего. Из областей за пределами жанра мы доносим сырые звуки с задворок мира. Дом Гриота для модального джаза». За пять лет существования здесь вышли релизы Collocutor, Dengue Dengue Dengue, Penya, сборники Versus. В этом году порадовал альбом ‘Black Noise 2084’ от DJ Khalab.

onthecornerrecords.bandcamp.com

Black Focus

Основанный в прошлом году лондонский Black Focus по началу был лейблом одного артиста — его основателя Генри Ву aka Kamaal Williams. Вместе с Yussef Dayes Ву делит проект Yussef Kamaal, подписанный на упомянутом Brownswood. На родине молодого клавишника считают чуть ли ярчайшим дарованием года, который смешивает традиции джаза с ломаными битами, хаусом и гэриджем. В то же время, его лейбл уже причисляют к ряду наиболее высококлассных импринтов Великобритании последней декады. (хотя кроме Генри там успел выпуститься только Mansur Brown).

blackfocusrecords.bandcamp.com

22a

Дебютный релиз Генри Ву — хаус/хип-хоп сплит с Jeen Bassa — вышел еще в 2014 году на лондонском 22a. Лейбл принадлежит Tenderlonious —мультиинструменталисту, продюсеру, лидеру The 22archestra и смелому экспериментатору в очень широком спектре жанров, который также отметился на Ninja Tune, Brownswood, Sounds Of The Universe и YorubaRecords. Кроме релизов основателя и его бэнда, 22a издает записи молодых музыкантов новой волны Лондона в лицах Mo Kolours, Ruby Rushton, Dennis Ayler и других.

discogs.com/label/617182-22a

К слову о Ninja Tune

Культовый лейбл, основанный Мэттом Блэком и Джонатаном Муром aka Coldcut в 1990 году после вдохновляющего путешествия в Японию, наглядно демонстрирует актуальность современного джаза за рамками жанровых стереотипов. Джазовые релизы Ninja Tune и его саблейблов в общем потоке с экспериментальной электроникой подчеркивают, что джаз не стоит в сторонке от того, что происходит в музыке здесь и сейчас. В прошлом лейбл открыл The Cinematic Orchestra и Jaga Jazzist. Сегодня это как минимум Hieroglyphic Being на дочернем Technicolor, выпускающем «затопленное техно, размытый хип-хоп и машинный джаз».

В Англии немало лейблов, которые издают джаз в связке и с популярной, и с экспериментальной музыкой. К примеру, альбом Alfa Mist ‘Antiphone’, сначала выпустила лондонская студия PinkBird, где он был записан, а через год его «забрал» электронный лейбл Black Acre в Бристоле.

Изобилие маленьких маргинальных импринтов, артистов, выпускающих собственную музыку, и открытых нестандартному саунду знаковых лейблов — сегодня на Британских островах джаз жив как никогда.

То, что в Англии для современного джаза делает Ninja Tune, в США делает Brainfeeder, дистрибуцией которого за пределами Америки как раз и занимается Ninja Tune.

Brainfeeder

Калифорнийский лейбл неподражаемого Flying Lotus, как и его релизы, бросает музыке вызов, выворачивает ее наизнанку, вскрывает и просверливает червоточину, через которую сочится новаторское звучание. От электроники основателя лейбла, Lapalux, Ross From Friends, Mono/Polyчерез дикий шестиструнный соул-фанки-бас Thundercat приходим к техничному лирическому джазу Austin Peralta, а затем к одному из важнейших джаз-релизов десятилетия — дебютному лонгплею саксофониста Kamasi Washington ‘The Epic’. Семнадцать композиций в альбоме — это торжественное путешествие чувства и грации по наследию Джона Колтрейнаи Майлза Дэвиса, которому подмигивают чуть ли не все мыслимые джазовые поджанры.

brainfeeder.bandcamp.com

Но что по-честному воплощает позицию Brainfeeder в джазе, так это сюрреалистичный и напористый релиз ‘Kneedelus’ — плод коллаборации джаз-группы Kneebody и продюсера Альфреда Дарлингтона aka Daedelus.

В целом же современная американская сцена звучит не так дерзко и нахально, как британская. Она больше ориентирована на исполнителей/инструменталистов и их стиль игры в знакомых пределах джаза, нежели на композиционное новаторство или дружбу с другими актуальными направлениями. На просторах родины жанра десятилетия назад появилось множество знаковых независимых лейблов, которые продолжают уверенно поддерживать поток джаза всех мастей: free, acid, smooth, avant-garde, swing, modal, afro-cuban, ethno, cool, dark — any which way you want.

Основанный в 1980 году Cadence Jazz до сих пор служит «домом для джазовых записей независимо от их коммерческой привлекательности». AUM Fidelity с 1997 года верен авангарду с первых записей саксофониста Дэвида С. Уэйра и басиста Уильяма Паркера. На лейбле к ним частенько присоединялся пианист Мэттью Шипп, который недавно выступил со своим трио на киевском Am I Jazz? Festival. С 1966 года ESP-Disk Бернарда Столлмана выпускает пластинки со словами: «Одни лишь артисты решают, что вы услышите на их ESP-Disk». Подкрепляя заявление, свет увидели смелые записи — от фри-джаза до психоделики. Sunnyside, Tzadik, Cryptogramophone, Origin — все независимые лейблы США от мала до велика ставят артиста и его музыку на первое место, как бы наивно это ни было с коммерческой точки зрения. Только так свободолюбивый джаз находит своего слушателя.

Безусловно, кроме Великобритании и США свежий джаз генерируется по всей Европе, сочетая в себе тенденции обеих стран и дополняя их локальными чертами.

Немецкий ECM в свое время задал высокий уровень Германии релизами Кита Гаррета и Яна Гарбарека и приблизил фри-джаз к неискушенному слушателю, замедлив его и слегка разбавив кул-джазом. Лейбл Enja кроме Германии заглядывает в Японию, США и Северную Африку. ACT, известный именами Эсбьерна Свенссона и Нильса Лангрена, сосредоточен на европейской и скандинавской сцене, а также выпускает серию ‘Young German Jazz’, которая дает обзор современной сцены страны. Того же рода компиляции издает Douple Moon при поддержке журнала Jazz Thing — ‘Next Generation’ демонстрирует сегодняшнее звучание от Cyminology до Макса Франкла. Важную роль в развитии экспериментальной сцены Германии также играют лейблы Skip, Traumton, Winter & Winter и многие другие.

Швейцарский Hat Hut и его саблейблы (снова здравствуй, Мэттью Шипп), испанский Fresh Sound, французский Ayler, португальский Clean Feed, датский Storyville, голландский Criss Cross, польский Fundacja Słuchaj! (очаровательное название — «Прислушайся!»). Все эти европейские ребята ставят перед собой примерно те же ориентиры, что и лейблы Германии.

Хочется выделить норвежский Smalltown Supersound за британский подход с присущим только Норвегии звучанием. В одном потоке с трип-хопом Нене Черри, нью-диско Lindstrøm, диско-хаусом Бьерна Торске, инди Кармен Виллэн лейбл издает экспериментальный джаз Бугге Вессельтофта, давшего концерт в Киеве 2 года назад.

И конечно же, джаз живет в Японии на маленьких импринтах Ewe, Chetei, Dew. Наш фаворит — Libra Records, основанный в 1997 году пианистом/композитором Сатоко Фудзи и трубачом/композитором Нацуки Тамурой.

ДЖАЗ НИКУДА НЕ УХОДИТ

Сегодняшний джаз не восседает на троне в смокинге с бабочкой и лакированных туфлях. В любую эпоху он отражает звучание своего времени, потому что он рождается на улицах, где бурлит жизнь. Джаз идет по своему пути независимо от того, вручают ему «Грэмми» или нет, втискивают ли его в чарты или устраивают ему мировые туры. Он гуляет по маленьким барчикам и красуется в торжественных концерт-холлах. Отпечатывается на коммерционизированных мэйджорах и уютных импринтах. Джаз будет жить, пока у людей есть слух, танец, секс, любопытство и жажда нового. Вероятно, джаз обречен жить всегда.

katacult_brave-factory2019_banner--1-