Давайте для начала определимся с терминами: блатняк — это жанр, воспевающий тюремную жизнь, и у него есть соответствующий жаргон, стиль и тематика. Появился в Российской Империи XIX века, а цвести начал в стране, где половина сидела, а половина охраняла. Все еще продолжает развиваться благодаря водителям общественного транспорта и социальным элементам на грани.

Но Советский Союз и его дети — не единственные страны, где были или есть песни про отсидку, правоохранителей и украл-выпил-в-тюрьму. Во многих странах мира присутствуют аналоги жанра, только называются и исполняются они по-другому.

А поскольку такого универсального определения как «блатная песня» в мире попросту нет, мы решили сами подобрать под эти категории подходящие стили и немного рассказать о том, откуда они взялись, что из себя представляют, как их слушать и, возможно, зачем.

КЛАССИЧЕСКИЙ В ВАКУУМЕ

Все направление в традиционном его понимании корнями уходит в городской романс, который появился в позапрошлом веке. В середине XIX столетия возникли «каторжные песни» или «песни воли и неволи», которые еще называли «осторожные». Понятно, что общество не очень принимало подобный фольклор, но он уже существовал и во всю развивался, так как нужно же было заключенным проявлять себя и нести культуру в массы.

Уже в начале ХХ века такой репертуар начал исполняться на сценах театров, кабаков, кабаре. Премьерой блатной песни на большой сцене некоторые называют 1902 год, когда с подмостков МХТ во время постановки пьесы Горького «На дне» прозвучала композиция «Солнце всходит и заходит».

Но вообще изначальное, аутентичное происхождение темы найти сложно — оно потерялось в народе. Второй пиковый период стиля случится, когда большевики окончательно пришли к власти и начали свой «оправданный красный террор». Как раз во времена НЭПа был расцвет беспризорности, воровства, мошенничества и добычи легких денег. В общем, почти как в 1990-е, только с одесским колоритом.

Именно из этого морского города и распространилось народное творчество в виде «Бубличков», «Цыпленка жареного» и «Мурки». Правда, авторство этих песен приписывают все же не народу, а реальному человеку — Якову Ядову, драматургу и поэту.

Также он творил под псевдонимами Яков Боцман и Яків Отрута. (Некоторые «издатели» конца ХХ века активно спекулировали этими именами, используя их в кассетных сборниках типа «Для реальных пацанов»). В 1940 году Ядова затравило литсообщество, и он умер от последствий инсульта в 57 лет.

Кто знает, что вдохновило его и подобных ему людей на написание подобных песен. Скорее всего тот факт, что Одесса была всегда порто франко (беспошлинный ввоз и вывоз товаров), а это способствовало развитию различных незаконных схем и разгульному образу жизни.

Говорят, изначально та же «Мурка» звучала не в том виде, в котором дошла до нас сейчас. И вообще, в блатной музыке тех времен было много от еврейской джазовой народной, то есть клезмера (мы писал о нем ранее). Частично в репертуаре исполнителей тюремной романтики подобное звучание и стилистика сохранились до сих пор.

Главными популяризаторами направления в советские времена считаются Леонид Утёсов, Иртлач Стронгилла, Аркадий Северный и Михаил Гулько. Были среди исполнителей блатных песен и девушки — Юлия Запольская, Дина Верни и Татьяна Кабанова (это не состав «Вороваек»). Об одной из них чуть ниже интересная история. Самое интересное, что никто из них никогда не сидел.

Леонид Утесов считается классиком жанра, потому что был страшно популярен в свое время и его даже любил Сталин. А тогда подобные чувства были индикатором проникновения в масс-культуру и радиоточку в каждом жилье советских граждан. Но главным коллекционером народного фольклора об этапах, тундре, фраерах, мокром деле и тому подобном по праву считается Аркадий Северный. Именно он стал одним из первых, если не самым первым андеграундом страны, где практически все было запрещено.

ДЛЯ ЦЕНИТЕЛЕЙ

Нелюбовь власти к нему еще легко объяснялась тем, что Северный исполнял не только блатняк, но и песни про белую гвардию, написанные самой белой гвардией. А тогда между тюремной лирикой и такими произведениями ставили знак «равно».

Певец с низким тембром голоса повлиял на всех исполнителей и любителей всей этой эстетики. Например, его очень котирует «Ленинград», о чем неоднократно заявлял Шнуров. На заре карьеры Шнур и сотоварищи постоянно обращались к творчеству Северного. Достаточно вспомнить первый альбом «Пуля» (где пел еще не Шнур), а также «Маде ин жопа. Три дебила исполняют неизвестные песни группы „Ленинград“» и «Второй Магаданский…».

Часть песен также можно услышать в сериале «Агентство НЛС», который так любила интеллигенция в начале 2000-х.

Интеллектуальная прослойка в конце 1990-х – начале 2000-х также также интересовалась французской певицей Диной Верни, о которой говорилось выше. На самом деле она очень известная галеристка, искусствовед, натурщица и муза известного скульптора Аристида Майоля, а также Кавалер ордена Почетного легиона.

С ней связана одна интересная история, которая сделала ее культовой внутри и за пределами бывшего «железного занавеса». Впервые она побывала в Советском Союзе в 1959 году и, конечно, пошла тусить по квартирам интеллигенции, то есть диссидентов. Среди этой компании тогда были страшно популярными блатные песни, которыми Верни прониклась по самое «не могу».

Восхищение помогло ей вывести несколько треков о тюремной жизни за пределы СССР. А сделала она это при помощи своей памяти, то есть выучила, не зная русского языка, 24 композиции наизусть. Спустя полтора десятилетия, в 1975 году, во Франции вышел альбом «Блатные песни», на котором Дина Верни исполняет своим голосом с жутким акцентом 13 песен. Конечно, пластинка вызвала резонанс и порицание со стороны «советов». Тогда альбом стал единственным официально изданным документальным подтверждением целой субкультуры «совка» для заграницы.

Среди современников стоит отметить Псоя Короленко, который смешивает городской фольклор собственного сочинения и какие-то кондовые отсылки с игрой в четыре аккорда на синтезаторе. Возможно, в чем-то блатняк определят Монеточку, но частично.

Дальше смотрим, что и как происходит со стилем за бугром.

ГРЕЧЕСКАЯ АВТОРСКАЯ ПЕСНЯ

В Греции, где все уже было, тоже есть своя авторская песня. Свитера и костры к ней не прилагаются из-за ряда условий, но вот каторга и тяжелый быт — вполне.

Стиль возник в 1920-х годах благодаря греческим блатным — ребетам, а также эмигрантам из Малой Азии. Исполнялось все это дело на бузуках и багламасах — вы наверняка видели эти струнные инструменты с овальной декой, похожие на лиру и лютню. У бузуки две родины — Греция и Турция, а багламас просто звучит на октаву выше.

Тексты песен изобиловали бандитским сленгом начала ХХ века. Стоит напомнить, что греки и турки были теми еще контрабандистами, а на Балканах было неспокойно все прошлое столетие. Музыка греко-турецких гангстеров жила в закрытых заведениях, где курили гашиш. И в композициях часто воспевались вставляющие «плюшки» — так же, как в классическом блатняке — алкоголь. Исполнялись же они на своей специфической фене — арго, в котором была масса турецких слов.

Сам стиль, кстати, в Греции назывался ребетикой, и вот у этой ребетики есть даже свой танец зейбекико, для которого достаточно одного квадратного метра на полу. Суть в том, что люди подозрительного вида ходят по этому пространству будто они пьяные, а точнее накуренные. Выглядит это все несколько манерно и явно приблатненно.

Но недолго музыка играла, недолго фраер танцевал — и целую субкультуру подвергли репрессиям и попытались искоренить из греческого быта. В 1936 году к власти пришел Иоаннис Метаксас, который начал мочить правильных пацанов, потому что сам был генерал и по сути диктатор. Он правил недолго, но эффективно — до 1941 года.

После того, как война закончилась, греческие власти продолжили гонения на ставший андеграундным стиль. Ребетику называли «упадочной музыкой» и пытались совсем вычеркнуть из памяти. Но упрямый народ хранит традиции, и последние три-четыре десятилетия греческая общественность начала понимать важность этого культурного пласта. Сейчас направление стало мировым достоянием и официально взято под опеку ЮНЕСКО.

ВОСТОЧНАЯ ТРАДИЦИЯ

На околосоветских просторах, то есть у соседей «Империи зла», не могло не появиться аналогов тюремной романтики. Не только в СССР по лагерям затаскали половину населения — был еще Китай. Наследие «великого Мао» породило тюремные песни на заре 1980-х. Это почти как хардкор в Америке, только с опозданием на 10 лет, заунывным пением и замедленными мотивами. Роднит их остросоциальщина.

А отцом направления считается Чи Чжицян, и вот он, в отличие от большинства героев с Восточного полушария, сидел. О чем в итоге и писал песни. В нетленочки на китайском входят такие композиции, как «Мамаша редкостно тупа» и «Ни капли масла на тарелке». Из этой традиции довольно быстро появился китайский рок, патриархом которого считается Цуй Цзянь. Оба исполнителя были запрещены на родине до недавнего времени. Только в начале 2000-х КНР перестала открещиваться от этих элементов своей культуры.

ПЕСНИ ПРО ТЮРЯГУ И КАТОРГУ НА АНГЛИЙСКОМ

Обойти стороной Запад с его каторгами, колониями, рабами, бутлегерством и «демократическим» правосудием у феномена тюремной лирики вряд ли бы получилось. Только в английском языке нет эквивалента слову «блатной». Зато они благополучно компенсировали этот недостаток обилием стилей, в которых речь идет о местах не столь отдаленных и жизни за решеткой.

Пожалуй, одними из самых показательных направлений стали блюз и блюграс. Хорошему человеку от этих песен не бывает хорошо. Прото-зоновской темой со всей уверенностью можно назвать американскую народную “The House of the Rising Sun” про один дом в Новом Орлеане с плохой репутацией.

До сих пор точно неизвестно, о ком изначально шла речь в песне — о падшей женщине или таком же мужчине. И на родине джаза было два здания имени Восходящего Солнца, но об их биографии достоверно ничего неизвестно. По одной из версий от коллекционера блюза Алана Ломакса, песню написали два жителя Кентукки — Джорджия Тернер и Берт Мартин. Но есть отсылки и к другим источникам.

Столь любимая блюзменами композиция в изначальном варианте звучит как классическая английская баллада.

Вообще, если бы не Ломакс, то неизвестно, где была бы вся история американской музыки начала ХХ века. Его книга “The Land Where the Blues Began” как раз описывает тяжелый быт афроамериканцев на Юге, сегрегацию, батрачество и практически крепостной труд тех времен. За свою жизнь Алан Ломакс записал тысячи песен для Библиотеки Конгресса США. Он оставил след в истории современной Америки и как коллекционер, и как исследователь-этномузыколог. И среди его записей есть и такие, которые сделал в тюрьме.

У нас бы сказали, что у Ломакса были связи с криминальным миром, и с этим связано две любопытных истории. Первая — он добился досрочного освобождения сонгстера и блюзмена Хадди Ледбеттера (Лидбелли). Сделал он это очень оригинальным способом — послал губернатору Техаса, где сидел исполнитель, пластинку с его песней “Good Night Irene”. На другой стороне винила Ломакс голосом записал прошение о помиловании для музыканта, и это сработало. Вот только позднее, когда коллекционер помог переехать певцу на Север, они поругались. Лидбелли даже кидался на Ломакса с опасной бритвой, но, к счастью, все обошлось.

Вторая — этномузыколог даже умудрился познакомиться с Мадди Уотерсом во времена, когда тот занимался бутлегерством. Для того, чтобы расположить к себе темнокожего музыканта, Ломакс выпил с ним воды из одной кружки. В то время предрассудков это было чем-то за гранью — пить вместе с афроамериканцем. Однако к Мадди было сложно втереться в доверие, так как тогда агенты правительства следили за контрабандой самогона, а Ломакс вполне мог оказаться одним из них. Недоверие пропало в момент, когда Уотерс услышал свой голос на записи в 1941 году. Ранее его творчество никто не переносил на физические носители.

А вот классический “Folsom Prison Blues” от белого человека уже про застенки сырой темницы. Джонни Кэш написал тему, в которой под кантри мотивы рассказал о нелегкой доле парня, который застрелил человека только ради того, чтобы посмотреть, как тот умирает. Заметно, что романтики в подобных произведениях меньше, чем у русскоязычных. Зато есть конкретика: понятно, что кто сделал и как за это получил.

Поэт-песенник Элвис Пресли тоже попал в историю тюремной романтики со своим “Jailhouse Rock”. Трек написали специально под выход фильма «Тюремный рок» с Королем в 1957 году. В песне, как и в клипе, очень много аллюзий на реальных персонажей истории. Там упоминается банда The Purple Gang и американо-еврейский гангстер Багси Сигел.

Блюграс же стал одним из направлений, в которых поднималась проблематика заключения и принудительных тяжелых работ (hard labour по-русски — каторга). Только в этом стиле о заключении больше говорится в контексте невольничества и рабства. Афроамериканцы исполняли песни о своей нелегкой судьбе иногда даже госпелом, так как у них не было инструментов.

Существует несколько блюграс-сборников, которые так и называются — “Prison And Jail Songs”. По этим композициям можно писать историю того времени. В таких песнях, кстати, не всегда рассказывается о судьбах афроамериканцев. Периодически речь заходит и об обычных рабочих с периферии, которые у нас более известны как люмпены. Герои этих опусов — пролетариат из США, который мотал или мотает срок. Фени в текстах нет, зато есть тоска и лирика. Например, в песне может идти речь о письме любимой женщине.

А еще можно взять и вывернуть наизнанку музыку Южных штатов, добавить к этому перкуссию на ржавых кастрюлях и хриплый голос, транслирующий за жизнь. В помятом пиджаке, конечно же. По итогу получится Том Уэйтс, так как ничего иного из этого получится не может.

Наиболее характерный тюремный период из творчества музыканта датирован 1986 годом и фильмом «Вне закона». Это драма с диалогами и логичным для Джармуша финалом — все закончилось ничем.

Этого исполнителя в принципе любят связывать с местами не столь отдаленными, а на постсоветских широтах ему даже отдельную нишу выделили, так как он про самое дно рассказывает. При этом Том Уэйтс никогда не сидел, а все его суды были связаны с компаниями, которые использовали у себя в рекламе его песни — не любит он этого.

ГЭНГСТА ШИТ

В начале 1980-х слэнг и прямое обращение к властям и социуму распространились сразу на обоих побережьях США. Тогда темнокожие поэты, точнее мастера церемоний — МС, начали крыть стихами на чем свет стоит мусоров, то есть копов, Конгресс, президента, белых воротничков и всю остальную Американскую мечту. Люди с микрофонами припомнили все то социальное неравенство, которым общество их обеспечивало на протяжении трех с половиной столетий. В общем, без гэнгста-рэпа этот текст был бы неполноценен.

Направление обязано своему появлению рэперу Icet-T, который в 1982 выпустил трек “Cold Wind Madness”. И понеслось. Традиции злого остросоциального автора продолжила группа N.W.A. с Eazy-E и Ice Cube в составе. Их трек “Fuck Da Police” где только не пытались запретить. Из-за его исполнения рэп-банду неоднократно вязали, паковали в американские «бобики», били и очень не любили правоохранительные органы. Про тот период и становление жанра в 2015 году вышел хороший автобиографический фильм “Straight Outta Compton”, который у нас зачем-то назвали «Голос улиц».

В общем, в своих композициях МС того времени высмеивали, а точнее нормально предъявляли существующему порядку в США —  за полицейский беспредел, жизнь в гетто, унижение черных, стереотипы.

Например, IQ Келвина Кордозара Бродуса-младшего равен 147. При этом он провел пару лет в тюрьме с 1989 по 1991. Этот человек более известен миру как Snoop Dogg и его авторству принадлежит один из самых известных американских треков про тюрьму “Murder Was The Case”. В 1994 году Dr. Dre, который его продюсировал, сопроводил выход композиции короткометражкой по бандитской теме.

Гэнгста шит пытались запретить на всех уровнях. С того же 1994 года по решению Конгресса все релизы стиля выходили с табличкой Parental Advisory, а песни в эфирах каналов и станций запикивают и по сей день, несмотря на то, что мат в английском — это не мат в русском. Моралисты, называющие себя правозащитниками, додавили.

Зато всеми этими фактами активно спекулируют — черно-белый прямоугольник с предупреждением о нецензурщине давно стал брендом, а сленг резких МС много лет как вошел в ежедневный обиход детей из благополучных семей.

Их родителей до сих иногда приводит в шоковое состояние хардкор рэп — направление, которое породил gangsta. Оно еще жестче, еще честней и намного злее своего родителя. Если для музыки Снупа и друзей придумали название g-funk (ghetto funk, gangsta funk), то самый жесткач — это уже для Onyx, Mobb Deep и им подобных. Жанр породили Run D.M.C. и Public Enemy на Восточном побережье США. Наверное, его острота и грубость обусловлены более суровым, по сравнению с Калифорнией, климатом.

Вот у этих ребят уже было много про сидельцев, тюремный быт и тому подобные вещи. На отечественных широтах в 1990-е годы представителей этой волны ошибочно называли «американским шансоном». Но это был блатняк чистой воды, только с акцентом на местные реалии. Public Enemy в свое время подошли к задаче конкретно и выпустили повествование о массовом побеге из тюрьмы, сопровождаемое горой трупов и обсценной лексикой.

ЕСТЬ ПОЖЕСТЧЕ?

Конечно, есть! Панк-движение и хардкор, только на этот раз с гитарами. Во времена популярности панка и затем хардкора полиция любила посещать клубы, где играли подобную музыку. Во время таких визитов в автомобилях со звездами и мигалками часто не хватало места для всех ряженых и крашенных. Панков очень любили сажать в тюрьму, например, за наркотики или хулиганство.

Группе Black Flag в свое время хватило полторы минуты песни “Police Story”, чтобы вокалист Генри Роллинз рассказал о дискриминации со стороны полиции в отношении бравых пацанов.

Панков, конечно, посидело все же не так и много, по сравнению с их коллегами выше. Зато у них хватало опыта жизни в рабочих районах среди нищеты и преступности. Хотя, к примеру, Сид Вишез сидел за вероятное убийство своей подруги, а Джи-Джи Аллин — за нападение.

ФОЛК ДЛЯ ПОБЕГА

Тем временем в Ирландии 1970-х появился коллектив Dublin City Ramblers. И, казалось бы, что делать в этом тексте группе, которая по сей день играет фолк с кельтскими мотивами? А вот что — в 1978 году они выпустили очень неоднозначный и политизированный альбом “Irish Republican Jail Songs”.

В релизе речь шла об участниках IRA и их побеге из тюрьмы, в частности, в песне “19 Men” описывалось это удачное предприятие. В  “Bring them home” рассказывалось о голодовке двух сестер Прайс, которые были активными участницами движения сопротивления. Еще в LP вошли треки с характерными названиями “Our lads in Crumlin Jail” и “Over the Wall”. Альбом получил много разнообразных отзывов, и для того времени был очень смелым.

НАСТОЯЩИЕ ТЮРЕМНЫЕ

Поскольку такого понятия как «блатняк» в западной культуре нет, возникает вопрос — все ли песни, записанные в тюрьме, можно считать таковыми? Потому как есть два человека, которые отбывали сроки за убийство — Варг Викернес и Чарльз Мэнсон. Вот пусть последний и завершит наше повествование о тюремной музыке.

Убийца беременной женщины и ее друзей хотел стать известным музыкантом, играл фолк-песенки и имел какие-то амбиции. Но почему-то в Лос-Анджелесе 1960-х продюсерам не заходили его творения. Уже во время отсидки Чарльз Мэнсон продолжал что-то пописывать в плохом качестве. Сейчас, после его смерти, эти «альбомы» переиздаются и продаются некоторыми лейблами. В интернете можно найти их координаты, но связываться с ними никто особо не хочет по понятным причинам. В этой музыке нет привычного колорита от ребетики, рэпа или хардкора. Она просто записана в тюрьме заключенным, у которого было 9 пожизненных сроков. В 2017 он вышел, только не в наш, а в иной мир.

В целом сейчас блатную лирику и сопутствующие ей вещи пытаются сохранить, даже надеть на нее стеклянный музейный купол. Пусть так. Прятать даже самые постыдные страницы истории у государства уже получается с трудом, а тюрьма всегда была одной из таких глав в биографии любой страны. Если рассматривать весь этот колорит с точки зрения документалистики и здорового чувства юмора, то можно слушать. Главное, не проникаться до глубокого соучастия, то есть сочувствия.

katacult_brave-factory2019_banner--1-