Что произойдет, если собрать сотню музыкантов из разных стран и разных стилей в закрытом помещении и дать им волю в течение недели делать всё, что заблагорассудится, в любых сочетаниях, составах и направлениях? И непременно перемешать участников разных групп и предложить им сочинять друг с другом новую музыку. А что если потом пригласить зрителей и не сказать им, что происходит, кто выступает и чего ожидать?

Примерно так устроен берлинский фестиваль Michelberger Music, появившийся в 2016 году, — это и попытка нивелировать повсеместную коммерциализацию, и желание создать сумасшедшую творческую лабораторию, в которой креативный процесс будет спонтанным, неожиданным и даже магическим. И, в конце концов, рассказать уникальную историю, которая не повторится ни для музыкантов, ни для слушателей.

Мировая музыкальная индустрия «наплодила» такое количество фестивалей с однообразными лайн-апами, что все эти Coachell'ы и Lollapalooz’ы слились в одну яркую кляксу. И если для нас такие мероприятия, как UPark — это событие с большой буквы, то европейцев и американцев уже не удивишь ни громкими именами, ни широкими масштабами. Они начинают искать новые формы и концепции.

Вот как звучит одна из альтернативных фестивальных историй: владельцы Michelberger Hotel в Берлине, Том и Надин Михельбергер, на неделю закрыли свой отель для посетителей и заселили его музыкантами.

Том Михельбергер — не обычный бизнесмен, а в своем роде весьма творческий человек. Он разрабатывал и проектировал интерьеры отеля вместе с дизайнерами — согласно собственным представлениям о прекрасном. В здании бывшей фабрики он выстроил своеобразный мир-коллаж с элементами легкого хаоса. Здесь есть комнаты с тайниками и сюрпризами. Отовсюду «смотрят» книги: они свисают с потолка в виде огромных абажуров, торчат из стеллажей вдоль стен, из них выстроены композиции на полу. В такой атмосфере музыканты, приглашенные на фестиваль, настраивались на угар творческого процесса.

С понедельника по пятницу они жили в отеле, общались и ездили за город — в помещении бывшей радиостанции музыканты джемили, «искали», сочиняли, репетировали. И на выходных — исполнили то, что напридумали, для широкой публики.

Зак Кондон из Beirut и ансамбль, названный просто Friends, в составе которого некоторые участники группы Beirut, участники ансамбля Stargaze и ряд независимых артистов:

Главные лица и идейные лидеры фестиваля (помимо гостеприимных хозяев отеля) — Джастин Вернон, фронтмен Bon Iver, и братья Аарон и Брайс Десснер, гитарист и клавишник из The National.

Музыканты заявили, что утомлены и подавлены межличностным отчуждением, которое человечество испытывает из-за интернет-зависимости и одержимости смартфонами, и призвали творцов вновь прийти к единству и взаимодействию.

К ним присоединились немецкий электронщик Нильс Фрам, Woodkid, дуэт Mouse On Mars, Эрленд Эйе из Kings of Convenience, Boys Noize, My Brightest Diamond, участники alt-J и ещё несколько десятков артистов.

ФУНКХАУЗ

Разумеется, место для воплощения необычных идей тоже должно быть не совсем обычным. Функхауз — пространство с историей и атмосферой. С 1951 по 1990 год эта огромная радиостудия вещала на всю ГДР, а после падения Берлинской стены долгое время пустовала. Раньше здесь был микромир — для пяти тысяч сотрудников каждый день работали столовые, конференц-залы, поликлиника, книжный и продуктовый магазины, кафе-мороженое, стоматология, парикмахерская и даже сауна.

Только в последние годы Функхауз был отреставрирован и заново открыт для сессий звукозаписи и живых концертов. Говорят, старый и относительно добрый дух ГДР всё ещё витает в стенах радиостудии. Реставраторы намеренно сохранили кое-где артефакты тех времен — знаки «Запрещено курить», лестницы и стены, отделанные нежно-коричневым вишневым деревом, благодаря чему царит трогательно старомодная, но вместе с тем — торжественная обстановка. Сегодня Функхауз востребован, несмотря на удалённость от модных районов Берлина.

Итак, двери Функзауза открылись для участников Michelberger Music, и они разбрелись по многочисленным — камерным и гигантским — комнатам и залам, «щупая» акустику, осваиваясь, начиная взаимодействовать с пространством и друг с другом.

Том Михельбергер признаётся, что слово «фестиваль» не вполне отражает суть происходящего. Но ничего лучшего они пока не придумали.

«Я думаю, одна из величайших радостей — видеть, как люди делают то, что у них действительно хорошо получается, — говорит «хозяин» Michelberger music, — Было очень интересно наблюдать, как музыканты реагировали на происходящее и как они были взволнованы пять дней спустя. Первые два дня все говорили: «О, что это? Что я буду делать с этой свободой и всеми этими людьми?» А потом всё просто «взлетело». Ибо когда вы делите общее пространство с людьми, которым доверяете, то просто выключаете в себе все ожидания и начинаете играть естественно и выражать самих себя. Так мы напомнили людям, что они создавали музыку в первую очередь для того, чтобы играть, веселиться и выражать себя».

В течение недели отовсюду доносились разношерстные звуки — от акустической перуанской музыки до шумового ансамбля, собранного братьями Десснер с четырьмя барабанщиками, от Дэмиена Райса, поющего, стоя на коленях, в окружении хора, до рэперов, диджеев и электронщиков, трубачей и даже струнного оркестра.

Альтернативный хип-хоп от американца Astronautalis в коллаборации с виолончелистом Гаспаром Клаусом и французским саундпродюсером Д авидом Шалмином:

Кто-то колбасился по ночам в гостинице, затевая головокружительные электронные джемы, кто-то медитировал во дворе в сени деревьев с одной гитарой, а то и без неё, кто-то наслаждался акустическими эффектами помещений Функхауза. (Говорят, при его строительстве реверберация звука в одном из залов достигала почти 3 секунды. Архитекторы решили, что это перебор, всё разломали и выстроили заново, и теперь реверберация «всего» 2,3 секунды).

Вот, например, сценка в саду: итальянская певица Мойра Каппилли и Хеннинг Май, фронтмен одной из самых ярких немецких групп AnnenMayKantereit, поют без сопровождения колыбельную Nia nia nia, привезенную Мойрой из Южной Италии.

Получилась фактически утопическая модель эгалитарного общества. У фестиваля нет ни спонсоров, ни благотворителей (кроме отеля, который закрылся для публики на неделю, чтобы художники могли жить в мире и не мешать никому ночными джемами). Все артисты работали без гонорара, а проданные билеты покрывали лишь организационные расходы.

На фестивале нет хедлайнеров, нет расписания, нет иерархий. Лайн-ап всё же существует, но заявлены не группы, а отдельные личности «вне брендов».

И этот момент перемешивания хедлайнеров с ноунеймами и анонимность во время выступлений отчасти перекликается с принципами творчества, бытовавшими много веков назад — личность творца не так важна, как его творение.

Lisa Hannigan & Aaron Dessner & Bryce Dessner & Heather Broderick - PEOPLE 2018

Здесь вы не услышите главных хитов артистов, потому что по задумке организаторов должна звучать только новая музыка — созданная на фестивале или, как минимум, получившая новые аранжировки.

И вы не угадаете, в каком качестве и каком составе найдете своего любимого исполнителя. Так, Йоанн Лемуан, более известный как Woodkid, присоединился к группе танцоров и выплясывал с ними, а затем «игрался» электронными примочками с малоизвестными артистами. А Ричард Перри, мультиинструменталист канадской группы Arcade Fire, с Ником Циннером из Yeah Yeah Yeahs «забацали» духоподъемный фолк-госпел.

Зрители, получившие доступ к таинству рождения музыки, свободно перемещались между залами, не зная, кто и что их ждет там.

Они получили закодированные браслеты, позволяющие им заходить в главные залы в определенное время — чтобы каждый мог увидеть хотя бы одно шоу Bon Iver и ансамбля Stargaze. В остальное время они свободно курсировали между меньшими залами, глазея, вникая, пытаясь почувствовать.

ONE2ONE CONCERT

Одна из главных фишек фестиваля — микроконцерты «Один на один».

Между сетами фестиваля организаторы углублялись в публику, «похищали» одного из зрителей и уводили его в секретную комнату. Там счастливца ждал артист, который играл специально для этого человека. Чтобы мистифицировать процесс ещё больше, «украденным» зрителям завязывали глаза и надевали на голову металлическую чашу. Затем ударяли по этой чаше, как по гонгу (можно представить, как звенело в этот момент в голове у человека), и лишь потом снимали повязку с глаз. Не правда ли, напоминает ритуальные околорелигиозные обряды, связанные с погружением жрецов в транс для восприятия тонких материй иных миров? Думаю, и у организаторов задумка была близка: максимально выбить зрителей из привычной колеи восприятия и заставить их почувствовать иначе.

Замысел, действительно, не лишен изыска и даже магии: предлагается абсолютно эксклюзивный опыт. Это бесценно и для зрителя, и для музыканта, впервые исполняющего новую песню для посторонней живой души. Представляете, какое неповторимое ощущение можно было бы испытать, если оказаться, например, рядом с Томом Йорком в тот момент, когда он впервые пел Creep?

Эта женщина не подозревала, что её ждёт с глазу на глаз сам Bon Iver

А кому-то повезло попасть на такое представление.

Senyawa — экспериментальная группа из Индонезии. Смесь фольклорных традиций, авангарда, панка. Как говорят сами музыканты, их цель — воплотить звуковые ароматы яванской музыки, исследуя рамки экспериментальной музыкальной практики, чтобы создать звук, «полностью выходящий за границы этого мира». С такими ребятами страшновато остаться один на один:

Один из самых впечатляющих перформансов — тандем ирландца Дэмиена Райса с берлинским хором Cantus Domus. Они исполнили песню Райса «It Takes a Lot to Know a Man». Для такого масштабного дела было украдено целых три зрителя.

Здесь сочетание несочетаемого сработало на все сто и дало те самые остроту и свежесть, ради которой всё затевалось. Проникновенный вокал Дамиена Райса, всегда легкий, интимный, на фоне объемного, космичного хора — будто метафора одинокого и неповторимого гласа в многоголосой вселенной. Песня переплетается с фрагментами текста католической мессы, хор заканчивает словами Dona nobis pacem — «Даруй нам мир». Это же можно умереть от нахлынувшего катарсиса!

В процессе фестиваля собрался ещё один импровизированный хор, который назвался просто и исчерпывающе — Women's Choir. Его возглавила Шара Нова — лидер группы My Brightest Diamond, которая при ближайшем рассмотрении оказалась знатным хоровым композитором и даже автором камерной оперы в стиле барокко. Также в состав хора вошли инди-фолк исполнительница Лиза Ханниган, начинавшая карьеру в группе Дэмиена Райса, аргентинка Суэема Монтенегро, австралийка Горди, исландская электронщица Гида Вальтисдоттир и многие другие достойнейшие леди.

THE PEOPLE

Эксперимент был признан удачным, и через два года, в августе 2018 года, братья Десснеры и Джастин Вернон провели ребрендинг фестиваля. Теперь он называется THE PEOPLE. Они разработали манифест, который гласит:

«Мы — постоянно растущая группа художников, свободно создающих и делящихся нашей работой друг с другом и со всеми. Эта группа родилась из желания создать независимое и питательное пространство, в котором можно было бы работать, которое было бы совместным, спонтанным и выразительным по своему характеру и где устранялись бы все ненужные отвлекающие факторы и препятствия».

«По сути, это позволило музыкантам собраться с наименьшими затратами и просто быть собой», — сказал Брайс Десснер.

Кроме того, под брендом THE PEOPLE запущена независимая цифровая платформа, где будут собраны концертные и студийные записи, подкасты, а также артефакты изобразительного искусства и эссе.

Короче, как пел Джон Леннон, «imagine all the people» и далее по тексту (да-да, представьте, что люди начнут жить в мире друг с другом, и вообще все люди — братья).

В состав сообщества вошли многие музыканты, принимавшие участие в первом фестивале Michelberger Music. Но на этот раз состав расширился до 150 артистов, в число которых вошли Дэмиен Райс, Йонси из Sigur Rós и его коллега Алекс Сомерс, участники Arcade Fire, лидер Beirut Зак Кондон, Ник Зиннер из Yeah Yeah Yeahs и другие.

Женский хор собрался почти в том же составе, что и в 2016 году. На сей раз они представили совместный номер с хореографом Джессикой Десснер. Поют о Святой Агате:

Джастин Вернон не отказал себе в удовольствии спеть с хором Cantus Domus, который приблизился к госпел-звучанию для исполнения песни Bon Iver «Heavenly Father»:

И снова на фестивале происходили дивные вещи.

Исландский концептуалист Рагнар Кьяртанссон восемь часов подряд пел песни Шумана в сопровождении пианиста Ингибьорга Сигурйонсдоттира. А потом психанул, перешёл в другой зал и имел оглушительный успех у зрителей, исполнив главный хит берлинской трилогии Дэвида Боуи «Heroes» с ансамблем Stargaze.

Хеннинг Мэй из трио AnnenMayKantereit за фортепиано сочинял для окружающих персональные песни-посвящения.

Фронтмен Bon Iver спел совершенно новую песню, написанную на фестивале, — «You wreck him and you run».

А ещё во время фестиваля появилась новая группа — Big Red Machine. На лид-вокале —Джастин Вернон, инструментальную часть обеспечивает Аарон Десснер. Обещают, что скоро выпустят альбом.

Кажется, музыканты делают этот фестиваль в первую очередь для себя. Чтобы абстрагироваться от коммерциализации и формализации творческого процесса. Уже давно никого не оскорбляет слово «продукт», сказанное по отношению к музыке или любому другому виду искусства, тогда как еще лет 20 назад подобные формулировки ощутимо задевали чувства романтиков. И сейчас, когда отношение к результату творчества как к продукту стало нормой, особо чувствительные музыканты стремятся с одной стороны освободиться от этих рамок и снова поймать волну непредсказуемости, спонтанности, нерукотворности и бесценности созидательного процесса. А с другой — создать сообщество единомышленников, такой себе коворкинг, в котором можно будет обмениваться идеями и взаимно вдохновляться.

Размышляя о целях THE PEOPLE, Том Михельбергер сказал: «Мне бы очень хотелось, чтобы этот проект давал возможность каждому отдельному артисту не зависеть от звукозаписывающего лейбла или от грантов. Я хотел бы, чтобы это стало тем особенным местом, где каждый человек может постепенно почувствовать себя иначе и сказать себе: «Окей, я на самом деле отвечаю за всю свою жизнь. Не только за ту её часть, когда я с гитарой в своей комнате, но за все аспекты жизни, всецело»».

katacult_brave-factory2019_banner--1-